Открыв глаза, я поморгал, фокусируя свое ночное зрение. Постепенно я начал различать очертания окружающих меня предметов. В комнате, прямо напротив моей кровати, было окно, занавешенное толстыми темными шторами, почти не пропускающими внутрь какой-никакой свет с улицы. Я поморгал — даже ночного зрения с трудом хватало, чтобы оглядеться. Место было странным. Небольшая, довольно скудно обставленная комнатенка, непохожая даже на номер в недорогом отеле. Кровать, в которой я лежал, была застелена чистым свежим бельем, источавшим легкий запах лаванды — очевидно, ею были переложены простыни при хранении. Однако это было единственным, что хоть как-то напоминало попытку придать обстановке комфорт. Прикроватная тумбочка была чистой и пустой — на ней не было даже лампы или подсвечника, или, например, пузырька с каким-нибудь зельем. Кроме кровати и тумбочки, в комнате было несколько стульев грубоватого, казенного вида, и редкостно примитивный стол — четыре тонкие железные ножки и столешница. Тоже, кстати, пустой… Ни намека на шкаф или комод в комнатенке не было. Своей одежды — за исключением надетой на мне пижамы — я тоже нигде не видел. Больше всего комната, если подумать, напоминала… больничную палату? Ох, если бы только моя голова не была такой тяжелой!
По привычке, я поднял руку к лицу, подсознательно пытаясь стереть туманную пелену со своего разума. Сознание на шаг не поспевало за действиями — только уже касаясь пальцами кожи, я вспомнил, что мои руки должны быть забинтованы, и приготовился ощутить щекой пропитанную мазями ткань бинтов. Вместо этого я ощутил шершавое, царапающее прикосновение рубцов, а по руке прокатилась горячая, обжигающая волна боли. Сдавлено зашипев, я отдернул руку и уставился на свою ладонь. Никаких бинтов на ней не было. Я поднял вторую — та же история. Мысленно поблагодарив Мерлина за то, что в темноте не могу видеть отчетливо своих жутких ожогов, я откинул голову на подушку.
Итак, что мы имеем? Я явно не в Хогвартсе. Что еще хуже — я даже и не в Малфой-Маноре: во-первых, я не ощущал присутствия магии дома, а во-вторых, во всем поместье едва ли нашлась бы комната, обставленная подобным образом. Если учесть постоянные уговоры родителей, вывод напрашивается сам собой — я в какой-то клинике во Франции. Потому и руки не перевязаны больше — держу пари, пока я валялся в беспамятстве, меня успели осмотреть здешние врачи. Ну, папа, ну, удружил… И как только им с матерью удалось переправить меня через границу в бессознательном состоянии? Хотя нет, это как раз нетрудно представить. Портключом было бы проще всего, но у отца пока нет таких связей, чтобы он мог легко раздобыть его. Значит, оставалась каминная сеть. Через камин из Хогвартса в Малфой-Манор, по устойчивому соединению, оттуда — в замок тетушки Анабель, а уж оттуда — дальше, куда только душа пожелает.
Я мысленно застонал. В голове у меня понемногу прояснялось, и события вчерашнего вечера проступали в памяти все отчетливее. По дороге на ужин с родителями я морально готовился снова отбрыкиваться от уговоров, но, к моему удивлению — и, пожалуй, к удивлению Блейз тоже, — о лечении не было сказано ни слова. Поначалу все вообще шло просто прекрасно — мать расспрашивала нас с сестрой о планах на будущее, отец время от времени с легкой усмешкой комментировал ответы, что-то советовал, с чем-то не соглашался… Поначалу я не замечал легкого сладковатого запаха, витавшего в воздухе, который не имел ничего общего с запахами поданных блюд. Ну, а точнее, может, и замечал — но не ожидал от родителей подвоха с этой стороны. В конце концов, Нарцисса никогда не брезговала ароматерапией, и попытаться немного «облагородить» каким-нибудь ароматом мою скромную школьную комнату было вполне в ее духе.
Неладное я заподозрил, когда понял, что мне почему-то все труднее сосредоточиться на разговоре. Нить его начинала ускользать от меня, и я осознал, что еще немного, и я начну постыдно клевать носом. Почти машинально я наложил невербальные сканирующие чары на свою тарелку и на бокал, но ничего не обнаружил. Попытавшись убедить себя, что это просто паранойя, я усилием воли стряхнул с себя сонливость — и почти случайно наткнулся взглядом а расфокусированный, почти невменяемый взгляд Блейз. Та словно вообще уже спала с открытыми глазами. Сомнения улетучились. Открыв рот от шока, я удивленно посмотрел на отца. Его взгляд, в отличие от взгляда сестренки, был ясным и цепким, он смотрел на меня внимательно и выжидающе, точно зная, что я уже почти во власти дурмана. «Так вот что он задумал! Понял, что уговоры не помогут, и…» — мысли ворочались в голове медленно и неохотно. Кажется, я пытался еще что-то сказать, но у меня не очень-то получалось. Потом сознание окончательно затуманилось — и отключилось.
