Я помнил лишь смутный, тревожный сон перед пробуждением — но что же мне снилось? Почему-то это казалось важным. Что-то в нем было… Мне помнились тревожные крики, какая-то беготня — но в чем было дело, я пока не мог сообразить. Холод, одиночество, отчаяние — странные, чужие чувства, и в то же время близкие и родные. Гарри? Он чувствует себя… покинутым? Я напрягся. Взволнованные голоса-воспоминания из сна звучали в памяти все отчетливее… и вдруг, словно набатный колокол — крик Гермионы Грейнджер в голове. В голосе девушки проскальзывали панические нотки, каких я не слышал в нем даже в ту ночь, в Зале Наград, во время сражения с оборотнями. «Рон! Рон! Скорее, беги к камину! Зови Дамблдора, мадам Помфри, Снейпа — кого угодно! Нам нужна помощь! Гарри… Кажется, Гарри не дышит!»
Распахнув глаза, я резко сел на постели, чуть не свалившись со своей больничной койки. В голове прояснилось, и мне показалось, что я чуть ли не физически ощущаю, как кусочки мозаики становятся на свои места. Чертова мыслесвязь — вот что удерживало Поттера от шага «за грань»! И как только она оказалась ослаблена расстоянием — он… Черт, но почему именно связь со мной оказалась так важна!? Я не самый важный для него человек! Есть же Блейз, и Грейнджер с Уизли, и… я тяжело вздохнул, понимая, что отпираться — пусть и всего лишь перед самим собой — глупо. Никто из них не был ментально связан с «Золотым Мальчиком» — только я. Если поразмыслить, в этом была своя логика. Помимо меня, Гарри был связан еще и с Волдемортом, пусть и не совсем так же. Что если именно эта связь — причина его состояния, а вовсе не «магическое переутомление», о котором толковали целители? В конце концов, переутомление и перенапряжение сил после битвы было у всех, недаром крестному приходилось ежедневно варить по несколько котлов своего нового зелья. Что если причина долгого сна Поттера была в том, что ментальная связь с Лордом тянула его за собой, следом за Волдемортом, в небытие? Получается, что вторая связь — со мной — как раз и была тем, что держало его здесь. Одна связь уравновешивала другую! Но теперь расстояние ослабило мое влияние — значит, баланс нарушился!
— «О, нет. Нет-нет-нет-нет! Поттер, не смей!» — в панике подумал я направляя мысль к крохотному комочку эмоций в голове — тому, который обозначал Гарри. Я не очень рассчитывал на то, что мои слова дойдут до гриффиндорца, но прекрасно знал, что сильные чувства и эмоции могут усилить связь даже на расстоянии. Пока я не найду способ вернуться, нужно попробовать хоть так… — «Поттер, ни дна тебе на покрышки, только попробуй умереть, я с тебя лично шкуру спущу! Не смей, слышишь!? Держись! Слышишь, Гарри, держись! Клянусь, я не брошу тебя! Я вернусь — я в лепешку расшибусь, но вернусь! Только не смей умирать!» — облизнув губы, я зашарил взглядом по палате, надеясь, вопреки очевидности, обнаружить тут хоть какую-нибудь одежду — но увы, не нашел ничего. Моей палочки тоже не было видно. К черту, она мне и не нужна, — зло подумал я. Во мне разрасталась холодная, истинно Малфоевская ярость. Понятно, что отец хотел как лучше, но… Так просто я это не оставлю! Ладно, с этим потом — сейчас надо сообразить, как выбраться отсюда и вернуться в Англию. Скандалить и пытаться сделать это официально, скорее всего, бесполезно. Не стоит и пытаться. Родители не стали бы одурманивать меня и тащить сюда силой, чтобы теперь дать себя уговорить. Значит — остается побег.
Спустив ноги с кровати, я зашарил по полу, в поисках хоть какой-то обуви. Наконец мне удалось нащупать что-то вроде шлепанец, вроде таких, какие бывают в отелях. Подошва едва плотнее пары слоев ткани, сверху — тоненькая махровая перемычка. Мда, самое то для прогулки по улицам в начале мая. Хотя, в январе было бы куда хуже… Ладно, как только выберусь из палаты, трансфигурирую их во что-нибудь более подходящее.
Очевидно, моего пробуждения сейчас никто не ожидал — иначе в палате при мне обнаружилась бы хотя бы сиделка. А куда скорее — мама, а то и отец. Ну да, Родовая Магия, наверняка, помогла мне преодолеть действие дурмана раньше, чем предполагалось. Я раздраженно фыркнул. Ну что ей стоило совсем свести его на нет, сразу!? Рыкнув со злости, я взял себя в руки. Что толку сожалеть о том, чего не случилось? Пора делать ноги.
Аппарировать не стоило и пытаться — в любой уважающей себя больнице должен лежать антиаппарационный барьер. Для проверки я попытался сосредоточиться — и мгновенно ощутил знакомое покалывание, точно такое же, как в Хогвартсе. Что ж, значит, сначала придется выбраться из клиники. Хорошо бы забинтовать хоть как-то руки, но без обезболивающей мази бинт будет причинять неимоверную боль. С открытыми ранами тоже не ахти как здорово, но пока я не тревожу их, болит не так сильно.
