— В общем, так, Кирилл, — Марина не стала ждать моих возражений. — Отдохнёшь два-три дня и отправишься на охоту. Но прежде тебе необходимо съездить в Москву, завести счёт в банке и арендовать вездеход. Есть две неплохие фирмы «Трак» и «Автотур», поезжай в одну из них. Как будешь там, звони мне, объясню, какой вездеход выбрать, и переведу средства. Если нужно, можешь прикупить что-то из мебели. Мой новый телефон записан здесь, — она перевернула один из листов. — Прежний мы засветили, пришлось его сменить. Так. Что ещё… Про тренировки не забывай, пусть ты пока и не в школе. Занимайся каждый день не менее трёх часов. Желательно — больше.
— Сам собой! Я постоянно время тренируюсь. Всё делаю: и энергетику, и на скорость потока, и телекинез.
— Правильно. Продолжай в том же темпе. А когда арендуешь вездеход, мы ещё раз встретимся, проведу инструкцию по работе с аппаратурой. Всё понятно? Вопросы есть?
— Всё понятно. Завтра поеду арендовать машину, а то праздники скоро.
— Да-да, не затягивай, — Марина застегнула кожаную папку и поднялась со стула.
— Погоди. У меня есть вопрос, а точнее, предложение.
— Слушаю, — Марина вернулась на место и внимательно посмотрела на меня.
— Это по поводу моего отца.
— Опять?
— Смотри, о чём я подумал. Твоему начальству не нравится, что Скуратовы исследуют гибриды без вашего разрешения, так?
— Разумеется. Исследования подобного характера не должны проводиться без ведома нашей службы.
— А ещё думаю, что вам пригодятся связи с одним из крупнейших столичных родов. Если Скуратовы будут с вами сотрудничать, это для вас только в плюс пойдёт, верно? Будете контролировать наши исследования, и если помощь какая понадобится, всегда сможете обратиться. Но для этого во главе рода должен стоять кто-то другой, а не мой отец, кто-то, кто работает на вас. Понимаешь, о чём я?
Идея эта уже давно зрела в моей голове, ещё до того, как отец забрал меня из спецшколы. Наверняка, у СКИФ и так хватает связей среди высшей аристократии, но дружба с ещё одним крупным родом никогда не будет лишней. В любом случае, если предприятия Аркадия Скуратова унаследую я, а не мой младший брат, агенты не только ничего не потеряют, а наоборот, приобретут влиятельного и богатого союзника.
Марина выслушала меня внимательно, поморщила лоб и покачала головой.
— Данными вопросами я не занимаюсь.
— Тогда передай своему начальству. Разве вам не нужно, чтобы один из крупнейших родов сотрудничал с вами? Я могу этому поспособствовать, если, конечно, получу то, что мне причитается по закону.
— Единственное, что нам нужно, это чтобы никто не мешал, — возразила Марина.
— Да брось. У вас в руках — наследник огромного состояния. И вам плевать?
— Ещё раз повторяю: я такими вещами не занимаюсь. А СКИФ обычно не вмешивается в людские дела.
— Просто передай мои слова своему начальству.
— Я передам.
Марина уехала домой сразу после разговора, оставив меня разбираться с новыми документами. Я же подумал-подумал и решил и решил отправиться в Москву сегодня же. Было уже двадцать девятое декабря, через два дня начинались новогодние праздники. Не хотелось, чтобы из-за этого охота задерживалась.
Перекусив и немного поупражнявшись, я вызвал такси и отправился в Москву.
Было непривычно осознавать себя другим человеком. Когда в конце лета меня выгнали из семьи, не изменилось ничего, кроме моей фамилии, теперь же я ни много ни мало получил новую личность. На четырёх печатных листах была написана история чужой жизни, которая отныне должна стать моей. О моём же реальном прошлом следовало забыть.
В какой-то степени я рад был это сделать, рад был отказаться от жизни Кирилла Князева — ублюдка из княжеской семьи и стать боярином Кириллом Павловичем Столетовым. У этого парня по легенде рано умерли родители, а воспитывался он дальними родственниками, но даже это выглядело приятнее, чем мои настоящие детство и юность. Прежде я часто думал о том, что лучше б рос совсем без родителей, чем с таким отцом, как Аркадий Скуратов.
Первым делом я заскочил в банк, чтобы открыть счёт. Банк находился на главной площади возле кремля, рядом с центральным рынком. Здесь же стояла огромная новогодняя ёлка. Она пробудила во мне не самые приятные воспоминания. Терпеть не мог новый года, как и любые другие праздники, которые приходилось встречать с семьёй.
Этот же день был одним из самых худших в году. Тридцать первого декабря семейство князя Скуратова по обыкновению посещало императорский бал в Сиреневом дворце, где присутствовали все наиболее богатые и знатные особы Екатеринбурга. Чувствовал я себя там ужасно. Окружающие прямо не выражали мне своего пренебрежения, ведь я считался сыном уважаемого человека. Но подспудное презрение ощущалось всегда. Мне же приходилось всем улыбаться, скрывая под маской вежливости свои истинные чувства. Чувства считались проявлением слабости, а высшее общество не терпело слабость. Слабый — значит ущербный. Такую мысль мне вбило окружение.
Елка на главной площади Москвы напомнила мне ёлку в императорском дворце, пусть была та в сто раз наряднее.
