— Да, бабка учила в детстве. Каре было начхать, она из тех, что дерутся, не думая о ранах, и не могут представить себя загибающимися от болезни… Я же решил, что кое-какие знания смогут спасти мне жизнь.
Он вынул связку лаванды и подбросил в унимающийся костерок; сразу мягко, сладковато запахло. Это перебило тяжелый, душный запах болот, хотя Яну и стало жаль последнюю связку.
Больше всего мучило, что он, как назло, продал почти весь волкобой.
— Никогда бы не подумал, что у вас было такое занимательное детство. Ведь вы… я полагаю, не всегда были разбойниками? Я кое-что слышал про род Войцеков.
— После Первой Северной его не стало. Отцовский замок стоял близко к границе, а он за год до того умер от лихорадки — простудился на охоте. Думаешь, нас сожгли нильфы? — расхохотался Влад. — Нет, ведьмак. Это были такие же разбойники, как я сейчас. Какой-то сброд, банда. Дезертиры и те, кто хотел поживиться. Пользуясь войной, разграбили не одну деревню, потом дошли до замка… А сам понимаешь, все ушли воевать, и мы не смогли защититься…
— Я видел много развалин после войны… тогда я недавно вышел на тракт, был совсем молод. Кажется, бывал в тех краях. Катарина Войцек — твоя бабка?
— Недоучившаяся чародейка, да. Ее знали многие, не удивлен, что и ведьмаки…
— Расскажи что-нибудь, — попросил Ян. Прикрыл глаза, не погружаясь в медитацию, а скорее — ныряя в подобие дремы.
— В детстве мы с Карой были очень похожи, — начал Влад. — Два тощих чертенка — попробуй разбери! Мы любили лес… Наверно, нелюдская кровь нас звала, не знаю. Однажды Кара набралась там каких-то вшей, и ей отрезали волосы. С тех самых пор мы дурили учителей. Отец нанял мне хорошего фехтмейстера, и мы с Карой обучались у него по очереди — правда, приходилось выкладываться вдвойне. Мне же нужно было прятаться, пока она занимается, и однажды бабушка заметила меня, сразу разгадала обман. Пока Кара училась драться, я разбирался в травах, а на следующий день шел получать синяки. Нам обоим пригодилось.
— В вас есть магия… Я чувствую. Амулет трясется все время.
— Кара плевала людям в лицо, когда те предлагали ей отправиться в Аретузу. Чародеек она по большей части презирает, хотя и переспала с половиной из них. Одно время у нас даже было что-то вроде соревнования, но я выносить не могу этих стерв, быстро сдался. Только чародейка выдумает трахаться на единороге. Я, пожалуй, слишком консервативен для такой херни.
Рассмеявшись, Ян ненадолго забыл про болотную тварь и про клинок, лежащий на коленях. Забыл про живущую в нем ярость, про то, что он усилием не кинулся на подкравшегося Влада, сшибая его в костер.
— Откуда ты, Янек? — спросил Влад. — Правда за правду.
Он постарался отвернуться, куснул губу. Яна никто никогда не звал этим домашним, мирным прозвищем. Ведьмаков отучивали от ласки сразу, прогоняли через мучительные круги испытаний, вытягивали человечность травами…
— Меня зовут Кот из Зарниц. Там я положил полселения, — прошипел он. — Не называй меня так, я не заслужил человеческого имени…
— Что они сделали? — тихо спросил Влад.
— Принесли в жертву какому-то выдуманному божку девушку… Нет, я не любил ее, хотя, наверное, мог бы. Если бы я способен был на такое. В другой жизни. Я жил там с месяц, разбирался с тварями на урочище, но не усмотрел самых мерзких созданий под носом. Они были очень милыми, дружелюбными фанатиками… Потом я вернулся с башкой кикиморы и узнал, что они сделали с ней, с девчонкой… Потом — марево. Забыл. Такое… часто со мной случается.
— Я гадал, сколько из рассказов про Котов — правда.
— Одно: мутации никогда не проходят чисто. Кому-то достаются калечные радужки — красноватые такие, — а кому-то голоса в голове, шепчущие о том, как убить собеседника. Страшно, но сладко убить.
— И сейчас?..
— И сейчас. Но, как видишь, я научился кое-как этому противостоять.
***
Он почему-то остался рядом с ведьмаком, помогая нести дозор, пристально глядя в темноту. Она расступалась. Влад чуял, что вступил на территорию чужого зверя, древнего, напитанного кровью. Все внутри крутилось и ныло от мысли, что придется с ним драться, что отсидеться за спиной у ведьмака не выйдет.
Его тянуло на откровения, а Кара спала, и некому было Влада остановить.
— Ты ошибся, Ян. Нас было четверо: мы с Карой пришли в этот мир вместе, повитуха забыла, кто выиграл пару мгновений. Года на три раньше родился Корак, наш старший брат, чертовски похож; ты, я думаю, слышал о Вороне на большой дороге? У него тоже хвост, верно. И прескверный характер. Но я люблю этого мерзавца всей душой — жаль, редко видимся. Самая старшая же сестра, Агнешка, сгорела с матерью и бабкой, потому что защищала их, а не стояла с нами на стенах. Погибла в муках. И я поклялся найти ту шваль… Нам было по шестнадцать лет. Достаточно, чтобы выйти замуж или отправиться на рыцарский турнир. Достаточно, чтобы изрубить в мясо несколько десятков людей.