Восьмой раз. Неизменный, тошнотворный рывок из небытия, и вот я снова здесь. Хогвартс-экспресс. Мерный стук колес отбивает похоронный марш по остаткам моей души. Боль во лбу — тупая, привычная, как старый, ненавистный знакомый. Во рту привкус яда и горечи — наследие кинжала Крама, острое напоминание о последнем, самом неожиданном и оттого особенно мерзком предательстве.
Я резко сел. Купе. Рон Уизли, чемпион по уничтожению сладостей, с энтузиазмом давился очередной тыквенной пастилкой. Гермиона Грейнджер, вечная отличница, уже погрузилась в какой-нибудь «Углубленный курс теории всего на свете». Их безмятежность, их полное, скотское неведение о семи кругах моего личного ада, о семи смертях, каждая из которых была изощреннее предыдущей, вызывали во мне нечто большее, чем просто холодное презрение. Это была тихая, ледяная ярость, выжигающая изнутри последние крупицы человеческого.
— Гарри, ты чего такой… серый? — Рон, как всегда, проявил чудеса такта, отрываясь от своего кондитерского изделия. Его «искренняя» забота, занесенная в мой Архив Змеиной Души под грифом «Примитивная зависть и алчность, замаскированные под дружбу», была фальшива до скрипа зубов.
— Просто очередной кошмар, Рон, — мой голос прозвучал глухо, безэмоционально. Я отвернулся к окну. За ним проносились все те же зеленые и коричневые пятна английских пейзажей, безразличные к моей восьмой попытке выжить в этом змеином клубке.
Семь смертей. Каждая — новый шрам на душе, новая запись в моем кровавом дневнике, который теперь был частью Архива. Первая — от руки лже-Муди, быстрая «Авада». Вторая — удар по затылку после глупой попытки бунта. Третья — унизительное сожжение драконом под хохот толпы. Четвертая — ледяные объятия Кракена, моя собственная глупость. Пятая — яд в лабиринте и демонстративное бездействие Снейпа, моего «учителя» Темных Искусств. Шестая — «исцеляющая» ловушка Дамблдора, Великого Светлого Манипулятора, оказавшегося не менее безжалостным, чем Темный Лорд. И седьмая… Виктор Крам. Союзник, которого я почти… Почти. Это слово теперь вызывало у меня лишь усмешку мертвеца.
Доверие. Какое смешное, наивное слово. В этом мире доверять нельзя было никому. Ни «друзьям», ни «учителям», ни «союзникам». Все они были либо пешками, либо игроками, преследующими свои мелкие, эгоистичные цели. И я, Гарри Поттер, Мальчик-Который-Бесконечно-Умирает, был для них либо ресурсом, либо помехой.
Мои предыдущие стратегии — индивидуальная сила, Темные Искусства Снейпа, сделка с дементорами, изучение запретных заклинаний, создание артефактов — все это давало результаты, но не решало главной проблемы. Я был один. Один против всех. Против Волдеморта с его Пожирателями. Против Дамблдора с его Орденом Феникса и Министерством. Против интриг Каркарова и коварства Крама. Против этого проклятого Турнира, который раз за разом становился моей Голгофой.
Нужен был новый подход. Если нельзя доверять людям — волшебникам, этим лицемерным, алчным существам, — значит, нужно искать союзников там, где их никто не ищет. Среди тех, кто сам был изгоем. Среди тех, кто ненавидел этот «цивилизованный» магический мир так же сильно, как и я.
«Гарри создает сеть союзников среди темных существ». Эта запись из краткого плана, который я когда-то набросал для своей истории, теперь звучала как единственно верный путь.
Темные существа. Оборотни, вампиры, гоблины, возможно, даже некоторые из тех тварей, что обитали в Запретном Лесу или в глубинах Черного Озера. Они были опасны, непредсказуемы, движимы своими собственными, часто кровавыми, инстинктами и желаниями. Но они были честнее в своей тьме, чем многие волшебники в своем показном свете. И у них были свои счеты с этим миром.
Прибыв в Хогвартс, я первым делом погрузился в самые глубокие, самые пыльные уголки Запретной секции, а затем и в свою Выручай-комнату, которая теперь все чаще принимала облик древних, забытых святилищ или зловещих пещер. Мой Архив Змеиной Души пополнялся не только сведениями о предательствах волшебников, но и информацией о темных существах — их иерархии, их слабостях, их тайных тропах, их древних договорах и вражде.
Я искал не просто силу, а понимание. Понимание того, как они мыслят, чего боятся, чего желают. Я знал, что просто так они мне помогать не станут. Нужен был рычаг. Общий враг. Или предложение, от которого они не смогут отказаться.
Первыми, о ком я подумал, были оборотни. Фенрир Сивый. Имя, от которого у большинства волшебников стыла кровь в жилах. Чудовище, наслаждающееся убийством и обращением детей. Он был тесно связан с Волдемортом, но я знал из обрывков информации, почерпнутых в прошлых петлях, что Сивый — прежде всего оппортунист, ценящий силу и возможность безнаказанно утолять свои кровавые аппетиты. Возможно, я смогу предложить ему нечто, что перевесит его лояльность Темному Лорду. Или, по крайней мере, гарантирует его нейтралитет в нужный момент.
