Диархон был на третьей башне, когда пролёт стены рухнул, заваливаясь на обе стороны. Поднявшаяся пыль ничего не давала понять… Он только успел отвести со стены людей и начать их спускать по лестнице башни вниз, когда пролёт стены рухнул от очередного удара глыбой. Как только разлом перестал сотрясаться от падений и новых осыпей, защитники города взобрались наверх, на осыпи стены… Римлян видно не было, хотя поднявшаяся пыль затрудняла обзор.
— Лучники, займите позиции на сохранившихся участках стены! — приказал Диархон.
Остальных он построил в строй наподобие греческой фаланги наверху разлома, от края до края.
Выстроившихся было чуть более тысячи. Раздались удары мощных баллист с сохранившихся башен стены. Все посмотрели вверх: «Значит, они уже увидели штурмующих!» — пронеслось в головах защитников пролома. Тревожная неизвестность закрадывалась в души защитников города, ожидающих атаки. Эта минутная слабость, появляющаяся в человеке перед столкновением, уходит в пылу самого боя, уступая место азарту и хорошей боевой злости, но в данный момент она присутствовала в сердцах даже самых стойких и выдержанных воинов. В это время послышался бой барабанов, топот многих сотен ног и две первые «черепахи» тяжёлой римской пехоты, выйдя из оседающей пыли, бросились на штурм. Не добежав до выстроившихся защитников Диархона локтей шестьдесят, они остановились, запустили лес тяжёлых дротов в выстроившихся противников и бросились врукопашную. Их тяжёлые дроты своими длинными, тяжёлыми концами полетели сначала вверх, а потом вниз, по дуге, в строй карфагенян. Но так как глубина строя «черепахи» была довольно большой, то дроты только первых шести рядов достигли цели — строя Диархона, остальные упали, не долетев до него. Но и эти долетевшие дроты нанесли ощутимый урон выстроившемуся строю, пробивая щиты и кожаные доспехи, раня и убивая его воинов. В ответ засвистели стрелы, с крепостных башен стали бить скорпионы, тяжёлые стрелы которых, пробивая щиты, выкашивали ряды римской пехоты. Римляне бросились врукопашную, обнажив мечи. Их встретили плотные ряды фаланги. Разгорелся бой. Крики, треск, удары о щиты и возгласы раненых и умирающих, всё это наполнило ограниченное пространство пролома.
…Легион оправдывал свою славу. Принципы, прижимаясь друг к другу щитами, создавали давление, стремясь отодвинуть защищающихся от пролома, чтобы можно было перестроиться в более широкую линию и попытаться захватить башни, и этим обезопасить подход подкреплений. Римские центурионы, находясь в передних рядах, показывали пример всем остальным, следующим за ними принципам. Выкрикивая короткие команды они шаг за шагом отодвигали шеренгу защитников города от пролома. Между тем к ним подходили подкрепления. Вот уже все восемь «черепах» сгруппировались у пролома. Борьба шла за каждый метр…
…Диархон, видя, что римляне теснят его воинов, приказал, чтобы со стен кидали обломки зубчатых укреплений. На сгрудившихся римлян полетели камни величиной с голову. Камни, ударяясь о щиты, отбивали руки, державшие щиты, и калечили людей. В это время к римлянам подошла помощь. Появившиеся велиты заполнили бока «черепах» и стали бросать в кидающих камни лёгкие метательные копья с можжевеловыми древками. Но защитники применили новую тактику. Они опускали тяжёлые, обмотанные пенькой стрелы скорпионов в сосуды с греческой смесью масла и смолы и зажигали их. Вспыхнувшей стрелой стреляли в римский строй и стрела с огромной скоростью и мощью вонзалась в строй римской пехоты. Смесь масла и смолы брызгами летела в разные стороны, обжигая руки, лица, глаза и все незащищённые места, в которые она могла попасть, и причиняла страшные мучения. Запах горящего человеческого мяса наполнил воздух, но римляне, проявляя невероятное мужество и героизм, упорно двигались вперёд.
Бомилькар, поняв суть всего плана проконсула, сделал необходимую перегруппировку своих сил. К пролому выдвинулись три тысячи опытных воинов Священных отрядов, переправленных, в своё время, сюда Гамилькаром, готовясь к обороне Акраганта. Эти воины уже не раз встречались с римскими легионами лицом к лицу. Кроме того, Бомилькар перегруппировал свои тяжёлые онагры, которые теперь вели огонь в восточном направлении по предполагаемому скоплению римских войск. И довольно точно… Несколько залпов горящими амфорами с греческим огнём накрыли римские манипулы, стоящие за частоколом насыпи. А между тем всё новые и новые залпы накрывали участки земли в непосредственной близости манипул тяжёлой пехоты двух легионов, стоящих в резерве.
Аппий, видя успех противника в артиллерийском поединке, отдал приказ:
— Все части легиона «Италика» вперёд, на штурм!
Зазвучали трубы и сам Клавдий Бур вместе с трибунами с обнажёнными мечами пошли впереди своих манипул. Третья линия, состоящая из тяжеловооружённых триариев, которые сами экипировали себя, покупая и заказывая свои доспехи, замыкала построение легиона. Одна лишь конница легиона не принимала участия в сражении…
