Кавдик говорил про две стены, а между тем в городе было три стены. Третья, западная стена была воздвигнута, на скальной неровной местности. Штурм там был невозможен из-за неровного ландшафта, который делал недоступным подвод осадных машин и приспособлений к этой стене, так как они не могли стоять и передвигаться по каменной неровной гряде, изобилующей буграми и косогорами. Поэтому Кавдик даже не рассматривал западную сторону как перспективную для штурма. И как он и приказал, каменные мраморные глыбы летели к пролёту стены, расположенной между вторым и третьим пролётами крепостных стен Акраганта. Не все они достигали стен, так как расчёты вели стрельбу вслепую, из-за навала, только по корректировке солдат, находящихся на частоколе. Но попадающие в цель сотрясали стену мощными ударами. Вибрация стены докатывалась до устойчивых, мощных башен, сооружённых из того же мрамора, что и летящие снаряды. Там вибрация гасилась, уступая более сильному, устойчивому сопротивлению сооружения. Но становилось ясно, если удары продлятся ещё час-два, стена не выстоит и рухнет!
Диархон, находящийся на северной стене города вместе со стратегом гарнизона Акраганта Бомилькаром, наблюдали за передвижением римских войск.
— Мне не совсем ясна картина штурма, — произнёс Бомилькар, — союзные лучники римской армии почти все здесь. Восемь штурмовых башен стоят против нас! Но никуда не двигаются, будто чего-то ждут!
Диархон молчал, хмуро взирая на передвижения римлян. Он не любил наземных сражений. Его стихией было море! Там он чувствовал себя свободней и сильней. Он всегда смотрел на Гамилькара с восхищением, тот чувствовал ход наземного сражения каким-то особым своим чутьём, зная, как расставить отряды и какой из них вовремя поддержать, чтобы добиться успеха! Он ещё не достиг такого качества, если оно вообще достижимо для него, и поэтому чувствовал себя на земле неуверенно и неуютно.
Бомилькар, не видя из-за соседних возвышающихся башен восточную окраину города, обратился к Диархону:
— Диархон, возьми тысячу своих и иди к третьей башне восточной стены. Если римляне бьют онаграми по восточной стене, пришли гонца за мной! — Бомилькар поторопил его. — Только побыстрей, Диархон!
Диархон бросился исполнять приказ.
В это время римляне добились определённого успеха в расшатывании стены, подвергающейся обстрелу. Вследствие непрерывной бомбардировки стена треснула, с её верха обвалилась часть с защитными зубцами.
Лицо проконсула просияло. Увидев это, он обратился к легату легиона «Италика» Клавдию Буру:
— Клавдий, когда стена рухнет, построишь своих «черепахой», сиракузцы будут прикрывать ваши бока. А ваша задача — проникнуть в пролом!
Обстрел продолжился. Онагры били по всему периметру города, кроме западной части. Защитники города, находящиеся на восточной стене, поняли замысел римского консула и стали отвечать с башен восточной стены выстрелами из баллист, направленных за вал, в место предполагаемого нахождения тяжёлых онагров римлян. Несколько точных выстрелов даже разрушили одну из стреляющих машин. Но время уже было упущено. В восточной части крепостной стены жители города вдруг услышали гул, сопровождаемый шумом осыпающейся стены. Шум заваливающегося пролёта разнёсся по округе, на месте разлома поднялось облако пыли. Облако закрыло обзор противоборствующим сторонам, которые на время прекратили артиллерийскую дуэль.
Аппий, услышав гул и обернувшись на него, увидел непроглядное облако пыли на месте, где ещё недавно возвышались непреодолимые бастионы.
— Вот место для доблести и отваги твоего легиона, Клавдий! Не мешкай!
Бур подал сигнал и трубный звук возвестил об атаке в строю «черепахи». Тяжёлая пехота первой линии легиона стала перестраиваться в правильный четырёхугольник, когда воины полностью перекрывают верх строя колонны своими щитами, наподобие черепицы, а крайние шеренги перекрывают себя и всю глубину строя своими щитами с боков. Причём, правая шеренга берёт щиты в правую руку. Восемь «черепах» скрылись в поднявшейся пыли. Они ушли совершенно никем не обстреливаемые ввиду полного отсутствия видимости.
Аппий вместе со свитой поднялся на возвышенность насыпи. Стена и башни города были скрыты поднявшейся пылью… Он повернул голову в обратном направлении, на холм, где стояли густыми цепями римские велиты. Сзади стояла италийская конница экстрординариев, блестя своими копьями и доспехами.
— Первую линию велитов к «черепахам»! — скомандовал он.
Через пару минут более тысячи велитов, красуясь волчьими головами, проследовали мимо, направляясь к пролому. В районе самого пролома ещё нельзя было что-то разобрать. Пыль, оседая, распространилась в объёмную ширину, достигнув даже позиций онагров. Все замерли, ожидая прояснения…
