Вдруг протяжный сигнал труб прозвучал сзади двигающихся к пролому легионов. Через некоторое время сигнал повторился. Диархон с непониманием смотрел, как вражеская конница разворачивается и скачет назад к своему лагерю. Вслед за конницей, поднимающей в скачке клубы пыли, один из легионов перестроился и быстро двинулся в том же направлении. Диархон обводит взглядом окрестности Акраганта и замечает в районе лагеря сиракузцев густые цепи фаланг. Ярко-красные вымпелы горят над ними. Лицо Диархона светлеет. Он свисает над проломом и кричит вниз:
— Барка! Пришёл Барка! Он в лагере Сиракуз!
Его крик подхватывают на стенах и карфагеняне, получив такую, пусть пока только духовную, моральную поддержку, начинают крушить врага с необычайной храбростью.
В рядах римлян замешательство. Сиракузцы, услышав о захвате своего лагеря, падают духом и выходят из боя. Бур оглядывается назад и видит отступающие в лагерь легионы. Он трубит отступление. Его легион, понёсший значительные потери, но проявивший необычайное мужество и храбрость, медленно отступает от города. Римские велиты, как более легковооружённые и обладающие поэтому большей подвижностью, догоняют отступающие легионы. Из города через пролом выбегают массы воинов и зажигают так и не добравшиеся до стен брошенные штурмовые башни. Римляне входят в лагерь. Впереди на возвышенности появляются цепи воинов в красных плащах. К ним из-за холма прибывают всё новые и новые цепи, наполняя фалангу ударной мощью…
Диархон видит как последние поредевшие манипулы Бура входят в укреплённый лагерь. Третий штурм Акраганта не удался!
— Сожгите частокол и волчьи ямы, — командует он и спускается вниз…
Глава 48
Наутро Кассий, обдумав дальнейший путь, решил отправиться на пирсы Остии, с намерением узнать, нет ли каких-либо кораблей, отправляющихся в сторону Сицилии. Если таковые нашлись бы, то это намного ускорило бы их с Массилием возвращение в расположение легиона, исключив долгий путь по суше до Реггия. Он обошёл весь порт, расспрашивая у встречающихся военных патрулей и предъявляя им пропуск, который им дал квестор Бибул. В конце концов Кар решил зайти в магистратуру военного порта, осуществляющего управление верфями и всеми пирсами порта и навести справки там. Он поспешил осуществить задуманное с присущей ему энергией. Кассий отыскал военного трибуна и, предъявляя пропуск квестуры, расспросил его об интересующем его вопросе.
— Есть две галеры, отплывающие завтра в Реггий. Вы могли с ними отбыть в Реггий, а оттуда, пересев на любой корабль, с любым конвоем переправиться в Мессину, — ответил трибун, но потом добавил: — Постойте! Есть ещё гемиола, отправляющаяся сегодня. Пойдёмте! Я поговорю насчёт вас!
Кассий не стал возражать и отправился с ним. Они миновали весь порт и у одного из причалов Кассий увидел пришвартованную гемиолу. Трибун вместе с Кассием взошёл на борт гемиолы и спросил советника. Из кормы вышел высокий человек со светлыми волосами, он шёл к ним, отдавая какие-то распоряжения одному из членов команды. Советник был одет в серую походную тогу, только пояс выдавал в нём высокопоставленное лицо. Подойдя к ним, он внимательно выслушал трибуна, с интересом рассматривая Кассия. Услышав, что Кассий следует с пропуском квестуры, он спросил:
— Вы, центурион, везёте какие-то бумаги, подтверждающие ваше задание?
Кассий, услышав голос советника, опешил! Это был голос, который он слышал вчера в таверне и ещё раньше, в холодную ночь у Мессины. Кар взглянул в лицо советника. На него смотрели те же зелёные глаза.
— Нет. То, что я должен был доставить, я доставил! После этого у меня был месячный отпуск, который я провёл у родных.!
— Я вижу, вы заслуженный центурион, раз находились в отпуске в военное время! Да и ваши отличия на перевязи говорят об этом. Вы намерены отплыть один?
— Нет. Я убываю в армию вместе с деканом моего легиона. Он сопровождал меня с бумагами в Рим!
— Тогда ясно! Странно, но ваш голос знаком мне. Хотя, — советник задумался, — в последнее время мне пришлось встречаться со многими людьми, я могу ошибаться! Где ваш декан?
— Он в городе, сдаёт лошадей. — Кассий старался выглядеть непринуждённо, чтобы не быть узнанным. Он боялся взглянуть на руку советнику, на которой, он знал, не было двух пальцев, чтобы не возбудить вновь подозрений.
— Поторопитесь, центурион, мы скоро отправляемся! — советник потерял к нему интерес.
