Сибилла находилась у постели Карталона. После переноса его на галеру в прибывшем с ним войске поднялся ропот. Палубные команды и высадившаяся армия недоверчиво отнеслись к проходившим туда-сюда Священным отрядам. Они выставили караулы и перекрыли ближайшие улочки. Ксантипп пытался успокоить ропот его наёмников, но флот Баркидов, оставшийся без военачальника, выразил недоверие Совету суффетов. По городу поползли слухи о возможном выступлении наёмников и флота Баркидов, подогреваемые недругами тех…
Совет решил направить делегацию к военачальникам армии и Диархону для выяснения намерений прибывшей армии. Во главе делегации поставили Гамилькона. Именно он, по мнению Совета, мог разъяснить воинам сложившуюся обстановку и меры, принятые против происков служителей культа Молоха, из-за которых и сложилась эта ситуация. Совет тем самым полностью возложил вину за произошедшее отравление Барки на служителей храма, обеляя себя в этом грязном деле.
Гамилькон прибыл на пирсы Крама один, распустив всю делегацию, даже не взяв никакой охраны — этим самым он подчёркивал своё полное доверие к прибывшей армии. Он прошёл Старый город пешком, где его останавливали и расспрашивали о сложившейся обстановке горожане. Так он дошёл до караулов Диархона, которого вызвали дозорные. Диархон вышел к караулам, но по всему была видна его неприязнь к одному из Ганнонов, виновников принятого решения.
— Здравствуй, Диархон, — миролюбиво начал разговор Гамилькон, — давно мы не виделись! Кажется, мы не виделись с тобой с тех пор, как вместе отогнали эскадры Катулла от блокированного ими Акраганта?
— Да, почтенный Гамилькон. Тогда ты был в числе наших союзников в борьбе с общим врагом. Но, кажется, сейчас всё изменилось?!
— Ты думаешь, что я участвовал в том Совете, когда принималось решение отравить Карталона? Ты ошибаешься! Если бы я знал о том решении! — с горечью в голосе произнёс это Гамилькон. — Клянусь страшным Баалем, я сам бы снял со своих кораблей воинов и разогнал этот Совет! Но, к сожалению, я узнал об этом от моего младшего брата Гидона, жадного и завистливого и, оттого, бездарного и недалёкого! Я сразу бросился в Совет! Но не успел. Однако мудрый Бааль покарал виновных и сохранил жизнь истинному герою! Я не побоюсь назвать его таковым, так как сам когда-то долгое время завидовал ему. Видно, Карталон находится под неусыпной защитой какого-то бога! Значит, не всё он выполнил на этой земле, что ему приписывалось судьбой!
Диархон выслушал монолог Гамилькона, потом сказал:
— Если это так, то я буду содействовать выполнению твоей миссии, Гамилькон.
Оба военачальника направились к ставке высадившейся армии, которая располагалась на галере Карталона. Туда собрались все командиры — номархи всех отрядов. После долгих обсуждений и объяснений с помощью Диархона Гамилькону удалось вернуть доверие армии Совету города, но всё же командиры выдвинули требование о вызове Гамилькара с Сицилии, отказавшись подчиняться больше кому-либо.
После этого Гамилькон зашёл к Карталону, навестить его. Карталон лежал в забытье, его лицо было бледно, черты его осунулись и заострились. Гамилькон взял его за руку, рука была мертвенно холодна. Будто кровь Барки не совершала по его телу свой привычный, требуемый природой маршрут. Гамилькон наклонился к лицу Карталона, прислушался… Он уловил слабое, едва уловимое дыхание…
— Что говорит Дидон? — спросил он Сибиллу.
Сибилла посмотрела на Карталона, взяла его руку:
— Сказал, что улучшение его состояния будет зависеть от его сил! Это может произойти через месяц, а может раньше! Но окончательное выздоровление наступит по воле богов! — Из глаз Сибиллы скатились слёзы.
Гамилькон посмотрел на девушку. Ему припомнился приспешник храма, лежащий без чувств, а также верховный жрец, убитый чудовищно метким броском кинжала…
