Вместе с пехотой Форгона пришла большая часть легковооружённой пехоты, которая покинула битву раньше, ещё при отступлении конницы. Трое суток пехота без прикрытия конницы отступала к Карфагену. Не дойдя до Карфагена двух переходов, Форгон встретил посольство Гиксона, направляющегося в лагерь Регула.
Гиксон, видя впереди себя острия копий, блестевших под косыми лучами солнца, испускающие яркие блики, сначала подумал о быстром приходе римского консула. В его свите начался переполох. Все в один голос требовали послать гонца в город с предупреждением. Но Гиксон проявил мудрость и послал вперёд несколько всадников для окончательного выяснения обстоятельств возникшей тревоги. Когда окончательно выяснилась причина переполоха и вновь двинувшееся посольство поравнялось с отступающими воинами, Гиксон выехал навстречу Форгону:
— Я приветствую стратега, сохранившего свою жизнь и жизни многих! Мне даже боязно спросить тебя, доблестный Форгон, как тебе удалось сохранить вверенное тебе войско в проигранной битве?
— Прими и моё приветствие, Гиксон, один из многих Ганнонов, суффетов Карфагена, давшего нам такого славного полководца, бежавшего с поля боя, едва завидевшего на флангах римские силы, — холодно ответил Форгон. — Строю предположения, как далеко собралась ваша делегация? Уж не просить ли унизительного мира для своего Отечества отправили тебя жрецы и отцы города из Совета?
— Да! Совет назначил меня начать переговоры о мире. А жрецы Касты, упомянутые тобой, получили некоторое понижение в своих позициях на влияние в Совете! — ответил Гиксон. Он вдруг увидел повязку, на руке стратега, потёмневшую от крови и осевшей на неё пыли.
— Вот как! Видно происки верховного жреца затронули какую-то нить, не подвластную ему, — стратег удивлённо вскинул брови. — Кто же сейчас осуществляет командование армией?
— У армии нет командующего! Совет ждёт Гамилькара.
— А что же Карталон Барка, он должен был прибыть из Сицилии?
— Он отравлен по ложному доносу жреческой касты, за что они и поплатились, — Гиксон, явно что-то недоговаривал. Форгон это почувствовал.
— Совет отравил Карталона? Действительно! Карфаген заслуживает кары Астарты! Истреблять род защитников города?! Рок отнял разум у суффетов Карфагена. Почему же не наказан сам верховный жрец Священной Касты? — Суровое лицо Форгона налилось негодованием и гневом.
— Верховный жрец мёртв. Его настигла судьба! Как и его помощника, верховного жреца Молоха, убитого на Самосе! Твои отряды переподчинены храму Бааля!
— Отон мёртв? Вот это новости! Впрочем, уповать на судьбу не надо! Чтобы судьба не пересеклась с нитью смерти, не стоит строить козни другим! Уповать на судьбу хорошо, но не надо забывать о разуме! — Форгон смерил взглядом Гиксона, — Твой величественный вид не произведёт впечатления на римлян! Ты должен вести переговоры не как просящий, а как равный, если тебе дорог наш город, как и убитые его герои — твой брат Ганнон и Карталон, запомни это!
— Карталон не мёртв. Он выжил, несмотря на страшный яд, который дал ему Агафон. Видно, нить судьбы его ещё не достигла своего предела, — заметил Гиксон.
— Великая Астарта оберегает своих детей! — Форгон засветился радостью.
— Да, наш Молох не столь великодушен к нашим родам, — с искоркой злобы и зависти произнёс Гиксон. — Принц Дидон дал ему противоядие!
— Дидон жив! Вот чудеса! Одно это известие даёт надежду, что город выстоит в этой войне! — Удивление Форгона было равно его радости от этого известия. — Я желаю тебе удачи, Гиксон! Но на переговорах, имей в виду, что битву проиграли не воины, а их полководец, поведший слонов и конницу на высоты, желая захватить их, где уже стояли передовые части латинян.
На этом они простились. Форгон отправился к Карфагену, Гиксон навстречу римлянам…
…Услышав обо всём, что произошло за время пути отступающего войска, Гамилькон спросил мнение Форгона о мирной делегации Гиксона. Обменявшись мнениями по этому поводу, они условились отправиться в Совет с предложениями обороны города…
