— Да, это верно. Вчера центурион послал нас пополнить запасы воды, — рассказывал другой, — мы специально выбрали берег пустынный, без всяких зарослей. Хорошо осмотрелись! Ни змей, ни пауков! Ну, думаем, наберём побыстрее! Для этого зашли поглубже, чтобы воду набрать похолодней и почище! Стали набирать. Благодать! Жарко, а от воды прохлада! Орест из Апулии говорит: «Вода прозрачная, видно всё дно! Вон большой камень на дне и рыба, крутящаяся около него! Вон бревно, у высокой подводной травы! Ого, какая стая рыб!» И в этот момент что-то как забурлит в воде! Шум! Брызги! Крик Ореста! Мы к нему, а его уже нет! Глядь, и бревна того нет! А вместо Ореста, только красное кровавое пятно расплывается по поверхности! Вот! Вот тебе и мирные рыбки и красота! Больше мы его не видели! А у него осталась младшая сестра в Локрах, он сам мне об этом говорил!
— Тут всё наполнено мерзостью. Сами пуннийцы здесь чувствуют себя неуютно! Поэтому местные земли обрабатывают туземцы. А воду местную пить совсем нельзя, — вступил в разговор третий, — туземцы вроде нам рады, но не показывают свои питьевые колодцы!
В этот момент к костру подошёл молодой центурион в сопровождении нескольких воинов, сменившихся с дозорных постов.
— Скажи, Кассий, мы сегодня опять будем собирать все эти плоды вместо хлеба? Меня уже тошнит от всего этого! Хочется просто хлеба с чесноком и луком!
— Придётся потерпеть, обозы отстали, — ответил центурион, приободряя солдат, — к утру ливийцы обещали доставить мясо, но мне кажется, на них надеяться не стоит. Лучше самим отправить с десяток воинов, знакомых с ремеслом охоты, добыть какое-нибудь животное.
— Да, какое-нибудь крупное животное добыть бы хорошо. Но слишком опасно. Я лучше умру в сражении с пуннийцами, чем накормлю какую-нибудь змею или, того хуже, хищника! — Солдат поёжился при этой мысли.
— Тогда ешь плоды Африки и жди обоза! — Кассий пошёл дальше, к другому костру.
Две центурии под началом Кассия Кара шли в авангарде римского войска. Вместе с ними двигались две турмы союзных всадников. Кассий привычно прокладывал путь основным силам армии, обходя опасные места, где римская армия могла бы испытывать неудобства по причине отсутствия питьевой воды или её плохого качества. Центурии испытывали недостаток продовольствия, так как ливийцы, пообещавшие консулу обеспечить армию всем необходимым, свои обещания не выполняли, находя в оправдание тысячи причин. Римляне злились на туземцев, а между собой говорили, что после разгрома Карфагена неплохо бы отблагодарить союзников.
Кассий Кар, прошедший не одну войну, запретил своим воинам употреблять местное вино, так как при плохом качестве воды вино расслабляло печень и делало солдат лёгкой добычей для болезни. Сначала воины роптали на Кассия, но после нескольких случаев заболеваний ослушавшихся приказа центуриона солдат, стали прислушиваться к нему и доверять его опыту.
После того как Кар отправил в Клупею раненого Массилия, он всё время вспоминал его. Судьба декана тревожила его. Поредевшая когорта была заполнена новыми воинами, которых Кассий ещё плохо знал и поэтому часто искал уединения. В то же время ему очень не хватало старого товарища, не раз выручавшего его в разных ситуациях. Когда Кассий узнал, что в Клупею отправляется с заданием квестор Септемий Бибул, он попросил его выяснить что-либо о судьбе Массилия.
Каждый день Кар с небольшой конной заставой выезжал далеко вперёд, обматывая лошадям нижнюю часть ног дубильной кожей от укусов разных тварей. Он подолгу смотрел на горизонт. Его подчинённые не понимали, о чём так долго думает центурион, смотря вперёд, на раскинувшиеся впереди холмы. Кассий думал об Иоле…
