Углубившись по склону, Кассий наткнулся на небольшой ручей, петляющий в зарослях. Кассий нагнулся и набрал в ладонь воды. Поднёс её к губам и попробовал, отпив глоток. Вода оказалась ключевого, родникового происхождения, совершенно холодной и без какого-либо привкуса. Центурион про себя заметил, что это не первый ручей, встреченный на этих холмах. «Значит, с водой дело здесь обстоит не так плохо!» — решил про себя он. Подъём на самый верх холма занял чуть более четверти часа. Наконец, они вышли на отлогий склон, усыпанный крупными бурыми камнями, ведущий к вершине. Преодолев последние сто шагов до вершины, они осмотрелись…
С самой вершины открывался очень красивый вид на прилегающие окрестности. Впереди, на открывающейся равнине, колосилась какая-то зерновая культура, скорее всего пшеница. Справа от равнины растительность, по-видимому, питающаяся только сбегающими с холмов ручьями и влагой небольшой реки, текущей со стороны вершин Атласа. Слева от равнины, вдалеке, в туманной дымке, угадывались воспетые в легендах горы Атласа. Равнина в той стороне была покрыта более плотной растительностью. Видимо, с гор сбегало большое количество ручьёв…
Кассий залюбовался видом открытого пространства, простирающегося почти до самого моря. Его мысли полетели куда-то вперёд, через море, к далёкому Акраганту и раскиданным вблизи него апельсиновым рощам. Там, между ними и морем, возвышался высокий мол, на котором стоял храм Артемиды, отсвечивая мраморным портиком и белизной колоннад своих базилик. Кар погрузился в воспоминания…
…Резкий взмах меча вывел Кассия из задумчивости. Внезапно выползшая змея была перерублена стоявшим рядом воином.
— Пора уходить, Кассий, эти твари выползают из своих нор греться на солнышке! — заметил воин.
— Спасибо, Виллий! — поблагодарил за устранение опасности Кар. — Спускайтесь, я вас догоню!
Кассий кивком головы подтвердил, что отпускает воинов вниз. Те повернулись и пошли вниз по склону к растущей на нём всевозможной зелени. Центурион остался один. Он не спеша подошёл к выступающим из холма каменным пластам высотой в восемь локтей. Пласты были бурого цвета, они как бы выдавливались из тела холма какой-то чудовищной силой. Кассий положил руку на шершавую поверхность холодного, ещё не разогретого африканским солнцем камня… Кассий вновь мысленно перенёсся в храм Акраганта. В его воспоминаниях вновь возникла Иола. Она стояла рядом с Клариссой. Лицо её почему-то выражало испуг… Кассий вспомнил, что этот испуг она выказывала, когда опасность грозила его жизни. Ему стало необыкновенно тепло от этой мысли. Он с улыбкой, по детскому наитию, сделал резкое движение, повторяя то же движение, которым тогда в храме он уходил от несущегося к нему меча, уводя корпус своего тела в сторону… И в этот момент в камень, где только что стоял центурион, высекая из него искры, с металлическим звоном, ударился пущенный кем-то кинжал! Центурион, обладая огромным опытом, тут же перевернулся через голову, на ходу обнажая меч… Во время кувырка он сориентировался, откуда мог быть совершён бросок, и бросился туда… Раздвигая кусты, Кассий пробежал расстояние в двенадцать локтей. Потом остановился и прислушался… Ничего необычного, кроме пения утренних птиц, он не услышал… Кассий вернулся к камню. Он подобрал кинжал и быстро направился к спуску, на ходу рассматривая клинок. Кинжал имел идеальный баланс между лезвием и рукояткой. Рука, метнувшая кинжал, обладала недюжинной силой, ибо кинжал, пролетев двадцать локтей, ударил в камень, где должен был находиться центурион, с невероятной силой, отколов куски породы. Во время войны кинжал мог принадлежать кому угодно, территория была враждебна и враг мог скрываться где угодно! Но на кинжале было то, что не оставляло вопросов о его принадлежности. На рукоятке было отчётливо выбито клеймо храма Двуликого Януса…
Кассий быстро спустился со склона к ожидающим его воинам.
— Ничего не заметили, когда спускались? — спросил он ушедших вперёд него воинов.
— Нет. А что? — спросили воины в недоумении.
— За нами была слежка, — ответил Кар и, повернувшись к Рутилию, приказал: — Декан, скачи к центуриям, веди их сюда! Здесь останемся ожидать армию!
Рутилий кивнув, пустил коня в галоп.
Глава 11
Неудавшееся посольство к консулу Регулу прибыло в Карфаген ускоренным маршем. Заранее приготовленные на пути сменные лошади способствовали этому. Весть о возвращении Гиксона и о его неудавшейся попытке заключить мир быстро распространилась по городу. Карфаген охватила тревога, на его улицах и площадях, рынках и пристанях стихийно собирался народ, обсуждая последнюю новость. Узнав о провале переговоров Гиксона, суффеты собрались на заседание. Принц Дидон, ещё с самого начала сомневавшийся в успехе переговоров, взял слово:
