— Клянусь Минервой, я давно слышал от отца, что в Риме есть люди с таким ясным республиканским мышлением! «И один из них, говорил он, — Септемий Бибул!» И я теперь полностью удостоверился в этом. Мне очень повезло, что я пристал к вашему отряду! Я могу поучиться у тебя, Септемий, ясности выражения своих мыслей!
— Полно, Гай! В Риме полно людей, просвещённей меня, тот же проконсул Селинатор или консул Луций Вульсон!..
Так они продолжали беседовать, двигаясь к Адису. Дорога вела в пологий подъём, поднявшись на который, они увидели место предыдущего сражения с пуннийцами.
— Вот, Гай, место торжества римского оружия! Здесь мы отбросили армию пуннов, нанеся им тяжёлые потери. В центре кипело нешуточное сражение! Было повержено более десятка слонов и много конницы! Здесь же пало две тысячи римских воинов, самых храбрейших, которые сдерживали порыв животных! Честь им и слава! Они не посрамили Родину в отличие от консула, который в угоду своим амбициям отверг мир, с которым бы мы достойно закончили войну1
— Да, местность впечатляет! — Гай всматривался в склон, уходящий в сторону города. До сих пор поле было усеяно разбитыми щитами, обломками копий, разбросанными стрелами с пуннийским оперением. Но, как ни всматривался молодой трибун в траву, убитых он не увидел.
— А трупы? Кто убрал трупы пуннийцев? — с недоумением спросил Гракх.
— Горожане Адиса. Ведь если начнётся чума, а в такой жаре это происходит часто, первым пострадает их город!
Тут к Септемию подъехал седовласый ветеран со шрамом, он подождал, когда тот закончит фразу, и спросил:
— Ты ничего не заметил, Септемий? Марий опять отлучился! И это он делает уже третий раз за последний час!
Септемий и Гай обернулись, высматривая следопыта… Вот он появился из зарослей придорожных кустов и поехал к ним не спеша, о чём-то думая. Когда он приблизился, его лицо выдавало тревогу…
— Марий, что-то ты зачастил с прогулками то вперёд, то назад! Разве мы не туда повернули, ведь вот оно, поле сражения, а вон позади Адис? — забеспокоился Септемий.
— Дело в другом… — Марий что-то обдумывал.
— В другом — это что? — спросил ветеран со шрамом по имени Драмил.
— Боюсь ошибиться, но мне кажется, за нами кто-то следит…
Марий вновь стал обходить кустарники вдоль дороги…
— Вот! — Он вновь что-то обнаружил. — Вот опять, посмотрите! Здесь стоял десяток лошадей! Но одна крупнее других, видите, у неё копыто в полтора раза больше других! Так вот! Эта компания появляется то сзади нас, то впереди! Похоже, ливийцы не так уж и безобидны! — усомнился в последних словах Септемия Марий.
— Почему ты решил, что это ливийцы? — спросил молодой Гракх.
— Потому что десять лошадей ливийской породы и только одна карфагенская! На таких, я видел в битве, скачут Священные отряды!
— Тогда почему бы им не быть карфагенянами? — спросил другой всадник, Леонтий.
— Если бы это были пуннийцы, мы давно уже были бы предупреждены! Местные ливийцы предупредили бы римские разъезды! — Марий был уверен в своей правоте. — Или есть ещё одна версия того, что я наблюдаю. Кто-то устраивает на дороге засады, но работает под ливийцев!
Тревога отразилась на лицах всех присутствующих. Многие освободили плащи, чтобы открыть свободный доступ к оружию.
— Совсем скоро, в шести стадиях, будет располагаться наш дозор! Постараемся у них что-то узнать! — Марий повернул коня. — И всё же я предлагаю всем быть внимательными!
Отряд в восемь всадников продолжил путь. Слова Мария заставили всех насторожиться и бдительно наблюдать за дорогой, оборачиваясь и озираясь по сторонам. Так отряд миновал склон, на котором происходило сражение. Местность была более или менее открытой, и это ограничивало возможность неожиданного нападения. Все понимали, что если и будет приготовлена засада, то в более закрытом для обзора месте. Марий вывел отряд в расположенную впереди небольшую рощу, стоящую как бы отдельно от всех остальных зарослей. Именно там, по словам Мария, должен был располагаться дозор. Отряд неспешно въехал в рощу, озираясь по сторонам.
— Что-то уж больно тихо, может, дозор отсюда сняли? — сказал Драмил, осматривая вокруг кусты. Он поднял свой большой овальный щит в положение защиты. — Советую всем сделать то же самое! — обратился он к своим молодым товарищам.
Все, у кого щиты были прикреплены к крупу лошадей, взяли их в руки. Марий выехал на опушку.
— Клянусь пастью Цербера! Это ужас! — громко сказал он.
В следующее мгновение глазам присутствующих открылось страшное зрелище… На поляне в разных позах и в различных местах лежали убитые солдаты дозора. Кто-то был убит стрелой, очень многие заколоты. Но другим просто перерезали горло, напав на спящих…
— Убиты сегодня утром! — заметил Марий, но в этот момент свистящий шлейф вылетел из ближайших кустарников и только от того, что Марий в этот момент, тронув коня, проехал вперёд, стрела пролетела мимо и воткнулась в дерево.
— В круг! — скомандовал Септемий, обнажая меч.
