— Не забывай, Форгон, там ещё будут мои лакедемоняне! — напомнил стратегу диспозицию Ксантипп. — А для городского ополчения это будет очень хороший опыт! Такой получить непросто, но, получив, они закалятся душой! Твои фаланги будут нужны во второй фазе боя!
— Хорошо, стратег, какую глубину строя ставить в фаланге?
— Десять рядов! Этого достаточно! Но линия должна быть сплошной!
— Но как же? Строй без разрывов! А куда, при необходимости, будут отступать войска?
— А разве карфагеняне хотят отступать? Куда? — Ксантипп обвёл всех взглядом. — Думать об отступлении перед началом сражения — заранее обрекать себя на поражение!
Лакедемонянин замолчал. Молчали и все остальные.
— У нас перевес в коннице, у них в пехоте! — продолжил Ксантипп. — Нам нужно связать их центр в вязкое сражение. Для этого у нас есть слоны! И держаться! Держаться! Во что бы то ни стало, держаться! До ударов с флангов. Тогда придёт победа! А тебе, Форгон, уничтожать тех римлян, которые пробьют наш строй. А они пробьют! Но упрутся в твои копья! Вот твой момент битвы! Истребляй их!
Тут в разговор вступил, не совладав со своим молодым темпераментом, Диархон:
— А куда прикажешь встать моему отряду? В центр?
Ксантипп повернулся к молодому военачальнику и улыбнулся:
— Вот человек, рвущийся в бой за свой город и Родину! Нет, Диархон! Ты будешь прикрывать правый фланг. Если левый фланг римлян, а там всегда стоят самые опытные и боевые легионы, начнёт теснить греческий наёмный корпус, твоя задача выдвинуться и ударить им во фланг!
— Я понял, стратег! Мой отряд сделает всё, что потребуется для победы!
Военачальники продолжили согласовывать свои действия в той или иной могущей возникнуть в ходе сражения ситуации. Ксантипп, используя свой богатый опыт, подсказывал карфагенянам, как действовать, если в ходе боя изменится обстановка боя.
— Бастарт, как ты решил вопрос с боязнью слонов вражеских труб?
— Всё уже сделано, Ксантипп! Слоны уже два дня ходят с ушами, заткнутыми мягкой овечьей шерстью. Это сделано, чтобы они привыкли к ним!
— Хорошо! — Ксантипп остался доволен, что подсказка Карталона не осталась без внимания его соотечественников.
Лакедемонянин с интересом и удовлетворением наблюдал, как армия пуннов, с которой столько раз воевали греки Великой Греции, городов Сиракузы, Гелы, Гимер, теперь собираются отражать врага от своего собственного города! Ксантипп замечал, как изменились лица карфагенян. С унылых и растерянных после своего поражения у Адиса — до молчаливых, твёрдых, решительных лиц людей, готовых умереть за свой город, за свой народ, за свою Родину! Ксантипп вспомнил свою Спарту. Вспомнил Лаконию. Её ландшафт, небольшие реки, масленичные деревья, множество виноградников. Спарта сохраняла свой суверенитет в рамках своих границ. Он подумал, что если бы сейчас его Родине угрожала опасность, он бы не задумываясь отдал за неё жизнь! Того же он ожидал в завтрашнем сражении и от карфагенян…
Глава 20
… — Массилий?! — произнёс, бессильно опустив голову, Септемий.
— Да, квестор, это я! Только тише, тише! Нам нужно убираться отсюда! И как можно быстрее! — Массилий помог Септемию взобраться на круп лошади. — Держись, квестор, крепко держись! — Массилий, прихрамывая, повел коня. Они свернули с тропы. Септемий опустился на шею скакуна и конь, словно почуяв слабость седока, начал проявлять беспокойство. Массилий взял направление к протекающему по поляне довольно широкому ручью, противоположный берег которого был с крутым склоном, заросшим высоким кустарником. По всему было видно, что Массилий был здесь не единожды, потому как прошёл по ручью примерно пятьдесят локтей и, резко свернув, скрылся в чащобе вместе с конём Септемия.
Всё это произошло очень вовремя. На поляну с другой стороны вышел арканит… Он медленно скользнул взглядом по границе поляны… Не обнаружив ничего подозрительного, он пошёл по высокой траве в центр поляны, прежде подняв согнутую в локте правую руку. Когда он дошел до центра поляны, на поляне появился ещё десяток адептов, которые вели за собой своих лошадей… В это время первый адепт, пересекая поляну, вдруг остановился и резко обнажил меч, озираясь по сторонам…
— Сюда, здесь мёртвый Эвсебий! — позвал он остальных.
Все мгновенно обнажили мечи. Часть адептов стала расходиться полукругом, готовясь к схватке, трое подбежали к позвавшему товарищу. Один из адептов выделялся среди всех ростом, он подошёл к месту и склонился над убитым.
— Клянусь Гермесом, ловкий бросок! — он посмотрел на мёртвого адепта, пронзённого метким, убийственным броском пилума. — Ищем Тревия!
— Он здесь, Орест! — отозвался первый адепт, отошедший к этому времени к ручью. Он склонился над чем-то в высокой траве.
