— Когда меня привезли в Клупею, я пришёл в себя. Но мои внутренности были так отдавлены слоном, что я едва мог шевелиться. Но со мной находился один раненый солдат из Этрурии. Он оказался очень сведущим лекарем. Он занялся мной и каждый день обрабатывал мне раны на ноге и на плече. Заставлял пить какие-то свои снадобья из его походного мешочка. Боль внутри тела утихла, давая о себе знать только при вставании с постели, и нога ещё не совсем зажила, когда нам вдруг сказали, что нас отправляют ближайшим транспортом в Сицилию! Тогда я подумал, что же будет с приимпелярием Кассием, как он сможет там выжить, если постоянно попадает в какие-то интриги и западни? Я собрался и покинул госпиталь, со мной ушли также шесть раненых солдат, готовых долечиться в легионе. Мы пристали к обозу с продовольствием и двигались с ним…
…Септемий слушал рассказ декана не перебивая… «Вот так смотришь на человека и не знаешь, какова его душа! Какой силы могут быть его душевные порывы! Вот, простой рыбак Массилий, выросший в прибрежном селении, а не смог остаться и вернуться в безопасное место, в Сицилию! Потому что знал, что впереди его товарищей ожидает решающая битва! Вот какие они — простые воины, которые для некоторых наших военачальников просто сброд!»
… — Так вот, — продолжал рассказ Массилий, повязывая голову Септемия, — едем мы с обозом, и вдруг я вижу человека, проехавшего вдоль обоза. Он одет как ливиец, но беседует с другими такими же ливийцами через переводчика! Все эти приключения с моим товарищем Кассием научили меня не оставлять такие, с первого взгляда мелкие казусы, без внимания! Я, старый солдат, сразу смекнул, что здесь что-то нечисто! Вот с этого всё началось. Я стал присматривать за этим человеком, а он всё больше и больше стал напоминать мне кого-то. Он хорошо притворялс я ливийцем, но что-то мне говорило, что я уже видел этого человека! Я вдруг понял, что эти люди кого-то ждут. Хорошо, что в Аспиде я подумал о лошади! Мне довольно трудно сейчас среагировать на выброс какой-нибудь змеиной твари, зарывшейся в песке! А с лошади меня не так легко достать этим ползающим тварям. Так вот, лошадь очень сильно помогала мне в моем расследовании. Я стал присматривать за этой компанией. И выяснил, что вдоль дороги стоят наши старые с Кассием друзья, арканиты! Что лагерь их здесь, на этой поляне. А вчера к ним прискакал гонец и всё зашевелилось! Всю ночь они готовились к чему-то, но одна их часть ушла ещё вчера и не вернулась. Она ушла с тем моим «знакомым» ливийцем. Я поехал за ними и нашёл много мест, где они останавливались. Но, поняв, что я упускаю главное, решил вернуться к их месту сбора. Когда я выехал из соседнего леска, то увидел, как сюда едут три всадника! Причём, один, похоже, или раненый, или пленник… Ну, а дальше, квестор Септемий, вам всё известно.
— Как же ты решился напасть на двух здоровых арканитов за какого-то квестора, которого ты совсем мало знаешь?! — улыбнулся Септемий.
— Во-первых, для нас с Кассием очень значимого, — Массилий хитро прищурился, — ведь он ещё летом спас нас с Каром от предательства консула, о котором мы тогда не догадывались! Септемий Бибул, отправив нас в отпуск с поручениями, избавил нас от происков врагов в нашем лагере! К тому же я бы поступил точно так же, если бы на месте квестора, а ещё паче моего бывшего легата, оказался бы совершенно незнакомый мне римлянин! Этот орден есть воплощение зла для всех, к кому он проявит интерес! Когда дела доходят до того, чтобы навредить намерениям этого злобного ордена, я готов рискнуть ещё раз своей хромой ногой! — Массилий засмеялся.
— Спасибо, Массилий! Твоя рука не утратила твёрдости. Адепты были сражены мастерски и даже не догадывались, что войдя на поляну, они заступили за край своей злобной, мстительной жизни. — Септемий положил свою руку на руку Массилия. — Надеюсь, что твоя нога быстро восстановит былую ловкость и твёрдость!
Септемий благодарно посмотрел на декана.
— Помоги встать, — сказал Септемий, — пора двигаться!
Массилий подставил плечо Септемию и помог тому взобраться на лошадь. Септемий выпрямился в седле. Потом недоумённо взглянул на рядом стоящую лошадь:
— Как же ты заберёшься на неё с такой ногой?
— А это хитрый приём, — улыбнулся Массилий.
Он подошёл к крупу скакуна и достал из сумки, подвешенной к ремням сбруи, кусок хлебной лепёшки. Дав коню обнюхать лепёшку, Массилий потрепал его за шею, и конь послушно опустился вниз, согнув в коленях передние ноги. Массилий залез на круп лошади, снова потрепал коня, и конь встал. После этого декан отдал лепёшку скакуну. Конь сжевал лепёшку, благодарно поворачивая голову к своему седоку.
— Чудеса! — удивился Септемий.
