— Консул, — обратился к Регулу трибун Сервилий Котта, — нам нужно оставить резерв для прикрытия и поддержки, вдруг возникшей по необходимости отступления или перегруппировки! У нас нет лагеря и оставаться без резерва крайне легкомысленно!
— Сервилий, когда-нибудь ты станешь консулом! И будешь командовать в битвах так, как тебе кажется нужным! Но сейчас ты не консул и должен слушать мои команды! Не забывай об этом! — Регул был явно уязвлён замечанием трибуна. — Нам сейчас нужно думать не об отступлении, а только о победе! Об отступлении в таких выгодных условиях думают только трусы! — самодовольно продолжил свой монолог консул. — И чтобы снять все мысли об отступлении у солдат, я и решил не возводить лагерь! А чтобы меня не обвинили в трусости, я пойду вместе с войсками центра! Это будет мой вклад в победу! Мы сломим волю врага вместе!
— Негоже военачальнику махать мечом! — Сервилию ещё больше не понравилась последняя мысль Регула. — Ты теряешь рассудок, Марк! Ты должен контролировать сражение, а не участвовать в нём!
— Ладно-ладно, даю слово! Я буду наблюдать за сражением издали! Но если потребуется, то меру своего участия в битве определю по её ходу!
Сервилий покачал головой, но не возразил, потому что Регул был не в себе от нахлынувшего на него выброса адреналина, который был обусловлен давно ожидаемым исходом сражения и войны.
Зазвучали трубы, центурионы, подхватывая команды своими флейтами и дудками, обеспечивали слаженное выполнение команд, передавая их своим манипулам. Фронт римской пехоты двинулся вперёд…
…Кассий Кар оказался на атакующем левом фланге. Будучи приимпелярием первой когорты легиона, несущей и контролирующей знамя легиона, он, услышав команду вперёд, дал знак своим подчинённым начать движение. Левофланговый четвёртый легион Марса, манипул за манипулом, соблюдая интервалы, стуча мечами об окованные щиты, двинулся на врага. Два легиона, и их два крыла, двигались правее, ровно и неспеша, равняясь в свою очередь на центр. Между манипулами прятались велиты и союзные лучники. Легионы шли натренированным шагом, в ногу. Это было грозное зрелище — стройные четырёхугольники сдвоенных манипул по пятьсот воинов в шахматном порядке двигались равномерно, как единый механизм. Кассий вглядывался вперёд в надежде рассмотреть противника, но неровность местности и кустарник мешали этому… Вдруг из рассыпанного впереди кустарника появились пращники пуннов. В римлян полетели тяжёлые снаряды. Сила удара была такова, что при попадании в шлем солдаты падали совершенно оглушённые и не могли прийти в себя несколько минут, о дальнейшем участии их в сражении можно было не говорить. Союзные лучники, прикрытые манипулами, стали отстреливаться, а велиты сближаться и поражать пращников копьями. Но сделать это всё в движении было очень сложно. Раненые оставались лежать в поле после прохождения манипул. Очень много было раненых в ноги. Снаряд из пращи разбивал коленные чашечки и отбивал ноги…
Тит Бабрука, увидев картину столкновения, приказал части конницы атаковать пращников. Примерно тысяча всадников, построенных двумя алами, отделилась от основного скопления конницы и направилась в сторону пращников. Они выехали за фланг пехоты и тут оказалось, что за пращниками прячутся критские лучники со своими тяжёлыми, дальнобойными луками. Конница ещё только брала разбег, как её стали осыпать тяжёлые стрелы. Потери конницы стали тревожить Тита…
Пока левый фланг приостановил своё движение вперёд, атакованный с фланга пращниками, центр ушёл вперёд, что при такой видимости усугубляло положение. Часть конницы, ушедшей вперёд за отхлынувшими в обе стороны пращниками, пропала из виду. Пехота двинулась дальше. Пройдя четыре стадии и достигнув кустарника, из-за которого высыпали пращники, глазам пехоты открылась картина конного боя. Оказалось, что конницу, атаковавшую пращников, поджидала конница врага, осуществляющая прикрытие легковооружённых воинов. Римляне были теснимы со всех сторон, то и дело меж двигающихся манипул пробегали испуганные лошади, лишившиеся всадников. Кони метались среди пехоты, кося обезумевшими глазами…
Тит Бабрука дал сигнал отхода всадников и, чтобы их отход не превратился в истребление, он послал всю прикрывающую его фланг конницу вперёд, к флангу противника. Карфагенская конница, более выученная, не стала преследовать римлян, а сама повернулась к наступающей коннице врага и, двинувшись на неё, протрубила сигнал к атаке. Завязался конный бой, причём теперь численное преимущество было на стороне Республики.
Пехота продолжала движение, перестроившись «черепахой». Это замедлило движение, но сократило потери. Римский механизм продолжал своё неотвратимое движение. Наконец, миновали основную неровность равнины, усыпанную кустарником. Римляне вдруг обнаружили, что численность действующих пращников уменьшилась почти вдвое. Куда ушла половина, было неизвестно и непонятно.
