…Кассий Кар быстрым маршем двигался вдоль тыла своего крыла. Вот осталось пройти небольшую ложбинку, и должен открыться центр сражения…, всего два стадия… Кар ускоряется и в числе первых поднимается наверх, достигая нужной заданной точки… Его глазам открывается вид… В центре идёт сражение… нет сражение — это не то слово, обозначающее это действо… Фронта, тыла, флангов не существует…, всё смешалось… пыль покрыла низину, где происходит бойня… и везде возвышаются слоны, будто сказочные исполины, бродящие в сизой дымке… В голове Кассия проносятся мысли одна за другой. «Центр разбит… — звучит в сознании Кассия. — Самонадеянность Регула сыграла с нами злую шутку!» …Воины, собравшиеся вокруг Кассия, с открытыми ртами, ошеломлённо смотрят, как среди этой неразберихи слоны, как передвижные живые башни, возвышаются над дымкой пыли и бьют бивнями, топчут, ревут…, неистово мстя за погибших соплеменников в прошлой битве.
В это время сзади центра, там, где должен быть глубокий тыл, поднимается вал пыли… Она приближается… вот она всё ближе и ближе к центру побоища… Из пыли вырываются всадники тяжёлой карфагенской конницы…
— Значит, наша конница на правом фланге разбита! — громко произносит Кар, высказывая свои мысли вслух. — И вообще, есть ли правый фланг!
Кассий, мучаясь сомнениями, старается принять решение, куда повести ему свою помощь — в центр или продолжить выполнять приказ Бабруки?! Но ведь Бабрука ничего не знает о происходящем в центре!..
— Кассий, где твой легион?… — вдруг слышит он знакомый голос, который никак не ожидал услышать среди этой суматохи. Он поворачивается на него и видит Септемия Бибула, у которого забинтована голова. Но самое главное, около Септемия он видит ставшее давно родным, улыбающееся даже в столь тревожную минуту лицо Массилия! Вместе с ними он замечает ещё нескольких всадников.
— Вы откуда?! Как вы прорвались?! — выпаливает он. — Видите, что делается?! Нас послали атаковать фланг греческого корпуса! А легион там! Мы тесним врага! И наш удар должен его опрокинуть!
— Ну, если у тебя приказ, выполняй, приимпелярий! — Септемий поворачивает коня в сторону легиона Бабруки. — Постой, а где Регул?
— Там!.. — Кассий показал в то место, где должен был быть консул… Там кипело сражение… Пыль, поднятая конницей Карфагена, застилала и до того плохую видимость…
— Удачи, Кассий! — коротко пожелал Септемий и поскакал в сторону ставки Бабруки. — Надеюсь, ещё увидимся! — услышал Кассий слова удаляющегося Септемия.
Кассий смотрел на Массилия, приближающегося к нему на крупном коне.
— Приветствую центуриона первой когорты! Я смотрю, дела у нас после моей неожиданной отлучки не добавили спокойствия приимпелярию?! Мне так не хватало твоих строгих команд и приказов, Кар, что я оставил койку Эскулапа и решил вернуться в легион! В дороге мне посчастливилось встретить квестора Бибула.
Массилий потрепал коня за гриву, конь послушно присел, и декан слез с лошади.
— Вот, благодаря той злополучной стреле, мне приходиться пользоваться пока услугами четвероного друга!
Друзья крепко обнялись.
— Массилий! Мне так тебя не хватало! — произнёс Кар.
— Массилий, старина! Ты жив, декан! С возвращением, Массилий!.. — слышалось со всех сторон, сослуживцы были рады возвращению своего товарища…
— Смотрите, центурион, пуннийцы вводят в сражение резервы! — Один их ближайших к Кассию воинов указал направление. — Они ещё не вводили в бой свои главные силы!
Кар повернул голову в сторону, указанную солдатом. В двух стадиях от них, блестя доспехами, двигалась фаланга «священников» Карфагена.
— Надо отходить, Кассий! Мы уже не сможем внести перелома в сражении! Надо сохранить людей! — Воины с надеждой смотрели на приимпелярия…
Кассий обдумывал слова своих воинов. Ему необходимо принять мучительное решение, от которого зависела жизнь стоящих рядом с ним воинов… Отвести когорты к Бабруке и вместе с ним продолжить отступление?! Это решение напрашивалось, стучало ему в сердце. Мысли же в голове продолжали спорить с долгом солдата Республики. Где-то в глубине души он чувствовал боль и бессилие от этого положения. Куда бы ни падал его взгляд, везде смерть праздновала свою победу! Сколько же человеческих жизней ей надо ещё, чтобы насладиться вволю! «Столько, сколько мы ей готовы принести сами! — вдруг озарило Кассия. — А приказ был двигаться вперёд! Ну, что же! Умрём со славой! Иначе всех нас ждёт позор и бесчестие!» — решил он и поднял свою дудку для отдачи команды вперёд…
…Но в момент, когда Кар подносил к губам флейту приимпелярия, раздался протяжный сигнал к отступлению. Все повернули свои головы в сторону, откуда он исходил. Сигнал шёл со стороны их прихода и это освобождало их от приказа, который явно вёл их к гибели… Кар продублировал на своей флейте отступление, и валторнисты подхватили и донесли этот приказ дальше по шеренгам. Кар увидел, как в глазах воинов промелькнуло облегчение.
— Строиться «черепахой»! — приказал Кар и, пока воины, выполняли его команду, к ним приблизились велиты, успешно ушедшие от конницы пуннийцев и избежавшие этим истребления.
