…Рядом с Массилием шли выжившие и примкнувшие к их крылу центурионы различных легионов… На их лицах читалась подавленность, некоторых ещё трясла горячка боя, невыплеснутая ярость на противника, жажда мести, всё это отражалось на их речах:
— Регул, самодовольный павлин, не дал возвести лагерь!
— Как такое могло произойти? Ведь нас было вдвое больше…
— Мы были слишком самонадеянны. Первые победы сыграли с нами злую шутку!..
— Да, своей глупостью мы позвали за собой преследующий глупцов и слепцов рок!
— Пунны оказались хитрее нас! А лакедемоняне, ударившие вслед слонам, расстроили весь центр, связав нас сражением!
— У вас, на левом фланге, было спокойно, тут не было слонов!.. А если и были, то не в таком количестве!
— Зато в прошлой битве все слоны достались нам! Но мы выстояли!
— Вы были на холмах! Там слонам сложнее передвигаться!
— А кто знает, что произошло с нашим правым флангом? Почему слоны с правого фланга третьим ударом протаранили наши тылы?
— Говорят, правый фланг вообще побежал! Конница пуннов истребляла их!..
Такие речи слышались в рядах отступающих воинов. Массилий не вступал в разговоры. Он уже давно понял, что на войне нет правдивой стороны. Всякая правда, взявшая в руки оружие и пришедшая в пределы чужого города, народа, дома, превращается в неприкрытое зло! Массилий зло сплюнул. Центурион, прибившийся к ним и шагающий рядом, увидев это, сказал:
— Ничего, декан! Мы сюда ещё вернёмся! — Глаза центуриона горели убеждением. — Вернёмся и отомстим за всех! Сожжём и разрушим здесь всё!
Массилий резко и зло повернул к нему голову:
— А пока ты, поджав хвост, плетёшься в обратном направлении, оставив позади себя десятки тысяч погибших соотечественников! За что ты собираешься мстить пуннам?! Наверно, это они жгли наши города и деревни? Или они продавали наших пленных в рабство? Это они высадили своё войско около нашего Рима и жгли предместья? Ты заработал чин центуриона, но это не заполнило твой разум здравым рассуждением, как не заполнило достаточной храбростью! В легионе Марса и Палатина погибло более половины центурионов, но легион боеспособен! А что же у тебя? Ты жив, а легиона нет! Мститель!
Глаза центуриона загорелись гневом, он было открыл рот, чтобы ответить, но был остановлен голосами, поддерживающими мнение Массилия.
— Массилий прав! Нам здесь совсем нечего было делать! Мы, кто прошёл две войны в Самнии, навоевались уже вдоволь! — провёл рукой по своей шее седой ветеран.
— Сенат только говорит, что прислушивается и думает о народе. На самом деле после захвата Самния ни один простой гражданин Республики не получил ни надела земли в захваченной провинции! А нас, кому была обещана земля, они тут же снарядили на другую войну, избежав этим выполнения своих обещаний! А там уже всё поделили между собой богатейшие сенаторы! — заметил другой.
— Просто они хотели нас расселить среди этих насекомых и змей! — зло высказал предположение другой декан, с рукой в кровавых тряпках, подвешенной к груди.
— Мы потерпели поражение не потому, что плохо сражались. Просто пуннийцы сражались лучше нас! Они защищали своё Отечество, свой дом, родные земли! А мы лишь в очередной раз окропили своей кровью чужой берег! — заметил ещё один центурион…
Легионы отходили, пуннийцы не преследовали, предпочтя закончить сражение в окружённой части центра.
— Куда мы будем отступать? Какое направление выберем? — обратился к легату Бабруке молодой центурион Гай Гракх, оставленный Септемием под присмотр Тита.
— Пока выйдем на дорогу, ведущую к Адису, но далее мы свернём с неё!
— Куда? — переполняла тревога Гракха.
— На Горзи! Эта дорога ведёт вдоль предгорий гор Атласа. Там меньше раздражения у ливийского населения, так как наши разъезды Регула туда не доезжали и не разорили там ещё местных варваров. И ещё это самый близкий к нам город, где мы сможем восстановиться и отдышаться после пережитого. Благодаря нашему консулу, у нас даже некуда отступить после битвы.
— Сколько народу погибло! Где все остальные легаты? — вздохнул один из военных трибунов легиона «Латиум» Децим Фулий Сура. — Теперь я понимаю опасения Вульсона! Он никогда не доверял Регулу! А мы, молодые глупцы, смеялись над ним, называя его нерешительным старцем…
— Какова судьба Сервилия Котты? Никто не слышал? — с беспокойством спросил Тит.
— Нет. Не слышали. Только зачем Септемий, раненый, вызвался вывести Регула из окружения. Я бы ни за что не пошёл бы в это пекло! Нет, вы меня неправильно поняли! Не пошёл бы спасать Регула, мне кажется, он этого не заслуживает! — высказался тот же Децим Сура. — Сейчас из-за него погибнут ещё люди!
— Да! А как Марк хорошо говорил перед битвой! — замечает молчавший до этого Цевий Сульпиний Фимбрия, легат первого легиона «Латиум». Он совсем недавно примкнул к колонне, пробившись с ветеранами — триариями. — Как будто перед ним был не противник, а стадо овец. Зря Септемий рискует своей головой за него!
