— Я хочу, чтобы меня поняли и не пытались превратно использовать слова, которые я скажу. Я сейчас был у постели своего брата, отравленного с вашего одобрения, и советовался с ним. Хочу, — Гамилькар возвысил свой голос, — чтобы вы осознали, что сделали ваши воспалённые тщеславием и завистью мозиг, когда поддерживали предложение Касты, испытывающей к моему брату внутриутробную ненависть! Что вами двигало! Одними равнодушие, а вот другими съедаемая зависть и, растущая на этой почве, злость! И не надо возмущаться! — Гамилькар обвёл своим взором площадь зала, занимаемую Ганнонами и Магонами, — своё несогласие, равно как и свою храбрость, надо показывать на равнине Тунесса! Что, некому принять пришедший на пирсы товар? Где проявление неиссякаемого героизма?
Гамилькар замолчал, окинув ещё раз взглядом притихший Совет…
— Карталон выжил! — громко продолжил он. — Но сейчас это уже другой человек! Я это понял, посмотрев в его глаза! В них погасли некоторые краски, хорошо знакомые мне с детства! В нём больше нет того юношеского восхищения и любви к этому городу! В его глазах читалась только боль и страшные душевные муки! Переборов смерть, он изменился! Как изменился бы любой из нас, переживи такое. В его душе не звучит та золотая кифара, катившая такие мощные волны любви к этому городу. Кифара умолкла! И, я боюсь, навсегда…
Гамилькар снова помолчал, обдумывая что-то…
— Вы лишились одного из самых сильных и твёрдых защитников этого города! Отныне его дети не будут наполнять этот город своим смехом, а позже своей доблестью! — закончил эту тему Карталон.
— Это Карталон сказал тебе сам? — спросил один из суффетов.
— Нет. Как я уже вам сказал, я это прочёл в его глазах, — ответил Гамилькар и продолжил свою речь: — А теперь о том, что вас так интересует. Прибывшая со мной армия немногочисленна! И она не отправится на равнину Тунесса по двум причинам. Причина первая. Армия Карталона, а эту армию нанимал он, не участвовала в операциях с армией, набранной мной. Многие из вас, занимаясь только торговыми операциями, не знают и не понимают, что это за наука, командование наёмной армией! Нанимая армию, мы стараемся не набирать в неё народы с разными культурными наклонностями. Например, мы никогда не нанимаем вместе египтян и ливийцев! Почему? Потому что эти народы большую часть истории находятся в непрерывной вражде по отношению друг к другу! Они могут объединиться на какое-то время, благодаря каким-то политическим замыслам, но этот союз будет хрупким и недолгим! И история это не раз подтверждала! Поэтому в общей армии эти народы не имеют той необходимой сплочённости, при которой достигается победа. Моя армия набрана в Испании и Сицилии. Это значит, что в её рядах находится много сицилийских греков, греков так называемой Великой Греции, которые заселили восток Сицилии и юг Италии. Эти греки всегда с прохладцей относились к грекам Эллады, более того — долгое время враждовали с ними! То же самое касается и кельтов. Кельты своими непрерывными вторжениями в Элладу возбудили к себе враждебность, особенно, после последнего вторжения Бренна! А армия Карталона вербовалась на Балканах! Причина вторая. Карталон, как и я, склоняется к недопустимости моего присутствия в сражении! Моё мнение и его совпали полностью! Ксантипп вступил в звание главнокомандующего армией и армия это приняла! Появление накануне сражения нового человека, хоть как-то претендующего на этот пост, подорвёт боевой дух, веру и настроение солдат армии! Ксантипп, а я с ним знаком, очень опытный, здравомыслящий военачальник. Особо тонкий тактик. Поэтому моё решение звучит так! Я не поеду к Тунессу, а займусь укреплением города! Для этого нужно форсировать строительство бастионов города!
Гамилькар замолчал. Суффеты тоже молчали, осмысливая слова Гамилькара.
— Если ты собираешься укреплять город, значит, ты тоже не веришь в успех битвы! — ядовито заметил Масарбал Магон.
— Итоги битвы заранее могут знать только боги, ибо они могут заглядывать в будущее. Сердцем я верю в победу, но мой разум говорит мне о необходимости укрепления города. В любом случае, это не помешает! В случае осады у Масарбала Магона будет возможность укрыться от врага! Бежать можно будет только на корабле! И ещё хочу добавить! Это касается именно тебя, Масарбал Магон. Я удивлён, что столь знаменитый отвагой полководец, избежавший смерти за свою трусость и бегство с поля сражения, сидит здесь и не пытается смыть позор своего бегства в чине простого всадника на равнине Тунесса!..
Совет не смог найти контраргументы высказываниям Гамилькара и поддержал его действия. Гамилькар в этот же день объехал недостроенные бастионы города для форсирования их строительства. Также он посетил казармы и оставшиеся в них части Священных отрядов, которых оставили для обороны города. Его деятельность прервала только наступившая ночь. После этого Барка отправился в родной дом, где братья не были больше года.
Глава 23
