Консула увели. Ксантипп посмотрел ему вслед. Он не принимал участия в разговоре, потому что считал, что свою роль в разыгравшихся событиях уже сыграл.
— Какие будут распоряжения, стратег? — спросил Форгон Ксантиппа.
— Принимай командование, Форгон, — Ксантипп улыбнулся. — Ты самый опытный военачальник на театре войны в этих местах! Продолжай преследование врага, пока он не сядет опять на свой флот! Я снимаю с себя командование! Я брал его только на период сражения.
— Ну что же, я понимаю тебя, Ксантипп. Это наша война и нам её завершать. Куда ты теперь?
— Меня нанял Карталон, ему и решать. — Ксантипп говорил спокойно, без лишних эмоций в голосе.
Форгон изумлялся выдержке спартанца. Если вначале в нём проглядывались какие-то нотки чувств, вызванные только что законченным сражением, то сейчас Ксантипп полностью контролировал свои чувства, не выказывая эмоций.
— Хватит вам секретничать! Пора промочить горло за достижение великой победы над грозным врагом! Пойдёмте, друзья! — Бастарт взял обоих под руки. — Сегодня надо воздать богам наши похвалы и благодарность им за их поддержку и благосклонность к нам!
Бастарт повёл их к раскинутому неподалёку шатру.
Глава 24
В городе полноправно царствует ночь. На ночном небе ни облачка. Звёзды таинственно перемигиваются друг с другом, владея каким-то скрытным, непонятным для человека языком таинственных сигналов. Их перекличка явно о чём-то говорит, но об этом знают только небесные тела, например, ближайшее к нам — Луна. Но она повёрнута к нам только своей молчаливой улыбчивой стороной, которое тысячелетиями смотрит на Землю, ничего не говоря ей! Её рассеянный свет тускло освещает окрестности, на которых проглядываются тёмными пятнами сады и виноградники, и более светлыми — поля пшеницы, бахчей, риса. Также лунный свет освещает идущую к городу дорогу, которая сквозь темноту ночи кажется совершенно пустынной, что очень несвойственно этому городу. Город живёт торговлей и по дороге к нему и днём и ночью должны спешить обозы торговцев, везя в город тысячи различных товаров. Но дорога пустынна, это свидетельствует о сложных обстоятельствах и трудностях, испытываемых городом.
В ночном сумраке не видно архитектуры города, не видно его храмов и площадей. Их до утра завесил ночной сумрак. Вокруг города не достроены укрепления городских фортификаций. Не до конца возведены крепостные стены, не вырыт перед ними ров… Но направление, где просматривается тускло освещённая дорога, уже прикрыто рядом бастионов в виде высоких башен. На одной из них расположился дозор, осуществляющий контроль за подходами к городу. Одни воины отдыхают, другие несут вахту, всматриваясь и вслушиваясь в атрибуты ночи: мрак и тишину.
— Что твой брат, служащий во флоте Гамилькона, рассказал нового о войне на море? — спрашивает воин, сидящий на матрасе из соломы.
— Я с ним виделся мельком. Он забегает лишь на короткое время! Но рассказывал, что Гамилькон контролирует побережье Тунесса почти полностью. Эскадры дежурят поочерёдно, чтобы римлянам не пришло подкрепление без нашего ведома.
— А что Римский флот?
— Говорит, что базируется вокруг Аспида. Когда уплывала армия Вульсона, оба флота сопровождали её, не ввязываясь в сражение с нами! Но наш флот не отставал от них, не давая ей высадится ближе к Карфагену!
— Да, а мы тут сидим и ждём непонятно каких вестей, — продолжал разговор первый воин, — половина Священных отрядов, ушедших с лакедемонянами, может быть, сейчас ждут нашей помощи. А мы здесь охраняем недостроенные стены!
— Брось, город тоже ведь нельзя оголять! — отвечает ему второй. По голосу чувствуется, что этот собеседник постарше и поопытней. — Гамилькар бросил Сицилию и прибыл сюда, чтобы защитить город! А ты говоришь…
— Хотел я прошлый раз, когда уходила тысяча с Теоптолемом, тоже отправиться с отрядом! Просился! Но наш командир не пустил, говорит: «Ты ещё молод, Актих!» Ну, теперь обязательно попрошусь в Сицилию с Гамилькаром, — мечтательно говорит Актих, — надоело ходить только в дозоры и караулы.
— Да, действительно, ты ещё молод! — смеется второй. — Ты даже не представляешь, что это такое стоять в строю в сражении! Прошлую войну с Ливией я провёл в передовой фаланге… Уж я насмотрелся на прелести войны во всех её различных ликах! Участвовал и в сражениях, и в осадах!
— Ну, вот видишь! Ты прошёл уже войну, а меня отговариваешь. И я, может, тоже могу проявить себя на поле брани! Чтобы узнать, на что я способен. И какие я могу перенести лишения и трудности.
— Глупый ты! Но время излечит эту глупость. Тебе надо завести семью и детей, а потом стремиться на войну! Чтобы было кому продлить твой род, Актих!..
— Тихо, тихо! Слышишь… — вслушивается в тишину Актих.
— Что? Ничего не слышу!
— Вот опять… слышишь? — Актих уже всматривается в сумрак ночи.
— Актих, тебе показалось, нет ничего!..
— Да нет же! Скачут всадники! Я это отчётливо слышу! Вот подожди…
Оба вслушиваются в тишину ночи…
— Да! Теперь и я слышу! Вот ещё, ещё… Ну, у тебя и слух, Актих! В армии в дозоре тебе цены не будет! — смеётся собеседник Актиха.
