Кассий Кар внимательно слушал квестора, он знал, что этот человек обладает высокими интеллектуальными возможностями, но всё равно сказанное ошеломило его своей проницательностью. К этому времени они подошли к палатке квестора армии, которая всё это время пустовала, но охрана, полагающаяся квестору по должности, следила за порядком в её расположении. Дежурный декан отсалютовал квестору и приимпелярию, прошедшим в палатку.
— Проследи, чтобы нам никто не помешал во время нашего разговора, — приказал декану Септемий.
Тот отправился выполнять поручение.
Септемий рукой предложил присесть на одну из кушеток, стоящих у стола. Сам сел напротив.
— А теперь, Кассий, ты мне должен рассказать всё по порядку, с самого начала и ничего не утаивая, не упуская ни одной мелочи! — Септемий налил из кувшина в чашу вина, подвинул её Кассию и приготовился слушать…
Кассий начал излагать ему события, начиная с той промозглой ночи в дозоре на дороге в Мессину… Рассказ занял немало времени. Септемий часто задавал вопросы, выясняя ту или иную мелочь. Когда Кассий замолчал, поведав свой путь от Сиракуз в лагерь, Септемий улыбнулся:
— Я рад за тебя, мой друг, что твоё сердце наполнилось таким светлым чувством, каким является любовь! Этот чувство только возвышает человека, наполняя и украшая его жизнь. И пусть Артемида-Диана, так внезапно вошедшая в твою судьбу, покровительствует вашей любви всегда, где бы вы не были! Но мне интересны твои выводы из всего произошедшего с тобой.
Кассий задумался. Потом изложил свои мысли:
— Во-первых, Регул и Кавдик заодно. Я не знаю, кому они служат, но явно не Республике! Хотя прикрываются её интересами. Во-вторых, они что-то хотят получить от Гамилькара! Любыми путями, даже грязными методами, включая войну с детьми и женщинами. И в-третьих, орден арканитов является главным средством достижения поставленной цели, предмета их охоты! Не армия, а именно тайный орден! Мне кажется, именно для выполнения этой задачи он и создавался! В нём присутствуют близнецы со всего света, которых они отнимают у бедных матерей с самого раннего детства, чтобы воспитать орудия убийств! Значит, они не хотят огласки предмета своих поисков. Здесь что-то нечисто! Сенат остаётся в неведении операций ордена и тем самым превращается сам в инструмент для достижения целей, о которых не знает. В-четвёртых… — начал Кассий, но его перебил Септемий.
— Есть ещё и в-четвёртых?
— Да, есть! В-четвёртых, боюсь, что силы, стоящие за тёмным орденом, играя с Республикой, не являются её приверженцами и задушат её, как только цель будет достигнута! — закончил Кассий.
— Да!.. Кассий, ты меня убедил в том, что, чтобы быть очень прозорливым человеком, не обязательно родиться в семье с аристократическими корнями. Твои догадки полностью совпадают с моими, и это несмотря на то, что ты знал немного. Не зря Регул почувствовал в тебе опасность. Но он ошибся, ты им не просто опасен, ты им смертельно опасен! Но теперь, Кассий, тебе надо забыть всё, что произошло с тобой и сосредоточиться на исполнении своего воинского долга. Смерть ходит с этой минуты рядом и с тобой, и со мной! Не говори ни с кем об этом! Регул тебя больше не побеспокоит. Я об этом позабочусь! Будь нем как рыба. Ради себя и своей любви, ради Иолы. Мне ещё может понадобиться твоя помощь, тогда я тебя найду сам. — Септемий встал.
Кассий понял, что разговор окончен. Он молча поднялся. Септемий, подойдя к Кассию, взял его за локоть, положив другую руку на плечо центуриона:
— Я тебе благодарен, мой друг, за твой подвиг, когда ты, не щадя своей жизни, оборонял меня в той битве с царем Амвросием. Я тогда, потеряв интерес к жизни по причине утраты своих близких, искал смерти. Но я буду безмерно счастлив сохранить твою, когда ты нашёл интерес к своей жизни с появлением в ней Иолы!
Он обнял Кассия как брата, похлопав его по плечу. Кассий вышел из палатки. Септемий остался в палатке один. Он налил себе вина, отпил несколько глотков, задумавшись: «Да! Информация Кассия, безусловно, очень интересна! Значит, орден состоит из близнецов! Теперь мне нужно выяснить, какую роль исполняет Регул и каков его личный мотив участия в этом».
Септемий лёг на кушетку. Усталость, накопившаяся за всю дорогу, вылилась в его тело, сделав веки тяжёлыми и неподъёмными. Септемий закрыл глаза. Тело расслабилось, наполняясь истомой сна, разум оторвался от действительности, сон окутал, овладел им…
