Во-первых, она обнаружила в кармане косухи основательно початую пачку сигарет. Кира никогда не курила, но судя по гадостному привкусу во рту, «почала» пачку именно она.
Во-вторых – и это почему-то шокировало Киру куда меньше – проснулась она на одной кровати с Ильёй. В обнимку. Без косухи, без свитера, даже без майки. К счастью или к разочарованию – но в белье и джинсах.
Они лежали в обнимку и, медленно просыпаясь, Кира пыталась осознать ситуацию. Илья, такой же голый, лежал в её объятьях и казался совсем непохожим на себя, беззащитным и ранимым. Живя в одной квартире, они всё равно никогда не ходили друг перед другом голышом, и теперь Кира по- новому открывала для себя мягкую кожу приятеля. Обтянутые лёгким слоем жирка тугие мышцы на руках. Немного колючую утреннюю щетину, царапавшую её плечо.
Последним открытием Киры стало то, что она возбуждена. Не по музыкальному, а вполне себе по-человечески. Была ли тому виной близость другого человека или молодая горячая кровь, решившая повеселиться с утра, но Кире тут же стало неловко. Она заёрзала, пытаясь отодвинуться от Ильи если не всем телом, то хотя бы бёдрами – большего узкая кровать не позволяла.
Илья пошевелился, приподнял веки и внимательно посмотрел на Киру.
Руки, приобнимавшей вокалистку, он при этом не убрал.
Какое-то время оба оставались неподвижны. О чём думал Илья, Кира не знала, а сама Кира не столько пыталась осмыслить ситуацию, сколько наблюдала за реакцией Ильи – загипнотизированная нечитаемым взглядом его тёмных цыганских глаз.
Кира уже подумывала что-нибудь сказать, чтобы прервать эту приятную, но неловкую ситуацию, когда со спины послышался громогласный зевок.
Кира мгновенно оттолкнула от себя Илью – но у Ильи за спиной была стена, так что, в итоге, Кира просто грохнулась с кровати на пол и протяжно выругалась.
– Что вам не спится? – зевая на каждом слогу, протянул незнакомый голос за спиной.
– Марат? – как-то тихо, вроде и не разочарованно, но и не удивлённо, спросил Илья.
– Я, – подтвердил голос за спиной.
– Марат… – повторила Кира и потёрла гудящий лоб. Теперь она смутно вспоминала, что Марат – это какой-то друг Ильи, и что, кажется, они все втроём, распевая на ходу песни с последнего альбома, вчера плелись домой.
Кира посмотрела на одного, потом на другого.
– Пойду-ка я кофе сделаю! – буркнула она, сама не понимая, откуда вдруг в сердце проснулась такая злость.
– Спасибо, – мягко поблагодарил Илья, и впервые за последний месяц, Кира в его голосе узнала того, прежнего Илью, ради которого ей хотелось бросить всё.
«Что же было ночью?» – спросила она себя, поспешно ретируясь на кухню. Пить кофе к ней так никто и не пришёл. Бренчание на две гитары доносилось из комнаты до позднего вечера, так что Кира успела и поесть, и спуститься к машине, и вернуться в квартиру.
А когда часы уже показывали половину шестого, и за окнами начинало темнеть, Илья вышел к ней на кухню и торжественно объявил:
– Вот ты где! Кира, я песню написал!
Кира не поверила своим ушам.
Комментарий к Часть 10
Друзья! Обращаю ваше внимание на то, что всё-таки решила перенести действие в 1995-1996 год. Пожалуйста, не жалуйтесь на анахронизмы и не пытайтесь примерить на сегодняшние реалии.
1996 год
Марат оказался вовсе никаким не другом Ильи. Он признался, что подсел к парням за столик просто так, потому что был у них на концерте и хотел познакомиться поближе.
– О, так у нас уже есть поклонники… – приятно удивился Илья. Кира удивилась не меньше, чем он.
Оказалось, что поклонники не только есть, но некоторые из них – в лице Марата – даже мечтают сами играть в «Агонии».
Так, к январю следующего года был сформирован новый состав. Марат занял место второго гитариста. Он же привёл в группу знакомого барабанщика. Оба были на несколько лет младше Киры и Ильи – если старым участникам группы было уже по двадцать два и все они были одногодками, то новым едва исполнилось восемнадцать. Впрочем, Илье по какой-то причине это даже нравилось, а Кире было всё равно.
Чем больше Илья наблюдал за своей вокалисткой, тем больше отмечал, что та оказалась человеком неконфликтным и покладистым. Её желание сгладить любые углы часто вызывало у Ильи улыбку. Сам он подобными качествами похвалиться не мог, его часто заносило, в упорном желании добиться своего он не замечал, что ставит любые вопросы слишком резко и нарывается на конфликты там, где вполне можно обойтись без них.
Зато эти качества друга не ускользнули от внимания Киры. Впрочем, упорство Ильи её восхищало. Сама она всё ещё не знала толком, к чему стремиться. Ей нравился процесс, а ставить цели она легко уступала другим.
Ей было комфортно работать с Маратом, который оказался таким же покладистым, как Кира, и таким же немногословным, как Илья. Марат всегда был готов помочь, но свои интересы особо не продвигал – то ли стеснялся старших товарищей, то ли просто не хотел создавать проблем.