Песню Киры тоже перекладывали на гитару совместными усилиями Илья и Виталик, но автором, без обсуждений, было решено записать одного Киру. Как потом подозревал Кира – её тогда уже опасались трогать, потому что, хотя на всех постерах и фотографиях группа и появлялась в полном составе, на концертах помимо названия группы – «Агония» – уже начинали выкрикивать и лично её имя.
Илья был творцом, немного деспотом, но никак не дураком.
Единственная его претензия к Кире была озвучена в апреле и к творческой составляющей имела мало отношения.
– Ты когда волосы отрастишь? – спросил он.
– О… – Кира даже покраснела. Она и сама замечала, что на фоне товарищей по команде со своей неизменно аккуратной стрижкой до середины ушей выглядит немного сахарно. Правда, подозревала, что если её золотым кудрям дать волю и отпустить до лопаток, она вовсе превратится в какого-то эльфа. – Дай я хоть доучусь, – попросила «скидку» она. Финальные экзамены в консерватории планировались на июнь.
Илья дал добро и настаивать не стал, но после сдачи экзаменов вместо поздравлений сразу сказал:
– Помнишь, что ты обещала?
Кира помнила. А от самого вопроса и от тона, которым он был произнесён, у неё, почему-то, пробежали мурашки по спине.
Тем временем, одни гастроли плавно перетекали в другие. К июню материала уже вполне хватало на альбом. Все песни были отрепетированы в промежутках между выступлениями, и Илье не терпелось запустить их в массы.
Однако, продюсер отделывался обещаниями.
Песня, которую успел записать Марат, стараниями его звуковиков была обработана до неузнаваемости, и результат этого творчества у половины группы вызывал искреннее недоумение – Илья и Виталик единогласно обозвали её попсой. Барабанщик, по обыкновению, промолчал. Марат обиделся, но ничего не сказал. Кира обиделась за Марата, но лоббировать тему тоже не стала, потому что времени на запись альбома им всё равно никто не давал, Дашков обрадовал весь коллектив перспективой сразу двух новых туров: один, августовский, предполагал выступление на рок-фестивале в восточной Европе, а другой, двухмесячный, состоял из поездки в Германию.
Последняя новость произвела фурор, и в то же время, уже через несколько дней Илья обнаружил, что его развели: он, как и все, хотел съездить в Европу, и тем более, хотел там прославиться. Вот только предложенный Дашковым график записи нового альбома не включал вообще.
Не считая этого обстоятельства, первое за этот год турне всем понравилось. Речь уже не шла ни о каком номере на пятерых, и таким составом парни кучковались только, чтобы отметить удачно прошедший концерт. Все пятеро были переполнены идеями новых песен, и по возвращении атмосфера в группе царила жизнерадостная. Даже наметившийся было конфликт между двумя парами участников в группе рассосался в мае, когда всем коллективом праздновали день рожденья Ильи.
Все были переполнены надеждами на новые поездки, и попытки Ильи урезонить энтузиазм и напомнить о том, что надо работать в студии, особого отклика не нашли.
Поскольку Виталик сразу согласился со всем, что пытался донести до него Илья, но явно ничего не собирался делать, чтобы изменить ситуацию, Илья пошёл искать поддержки у Киры.
– Не понимаю, что тебя не устраивает, – вяло отвечала та. Кира только что закончила сдавать сессию, со всей ответственностью принялась отращивать волосы, вот только после концерта и последующего вечера с группой у неё основательно болела голова, так что приходилось сидеть, запрокинув её далеко назад и держать на лбу выданный лично Дашковым компресс.
– Что меня не устраивает? – мрачно переспрашивал Илья. – То, что он хочет нас выработать, срубить на нас бабки и выкинуть, а себе завести новых зверушек.
– Ты сейчас рассуждаешь, прям как Раф, – бурчала в ответ Кира. Вопрос с бабками оставался спорным и немного больным. После ухода первой половины группы, гонорары музыкантам подняли, но на концертах неизменно творился такой коллапс, что кому-то в голову нет-нет да и приходил вопрос о том: а сколько на самом деле Дашков получает с их гастролей?
Математиков среди музыкантов не нашлось, и потому конфликт пока толком не дозрел. И наверное вообще бы не встал, если бы Илье позволили спокойно писать альбом.
– Гастроли – это хорошо! – твёрдо сказала Кира, убирая со лба полотенце. – Это весело, это всем нравится и это деньги!
– А судебное разбирательство об авторских правах ты не хочешь?
Похлопав глазами, Кира растеряно посмотрела на Илью.
– Позавчера Рафик звонил, – пояснил тот. – Потребовал, чтобы мы его песни перестали исполнять. Мы уж решили тебя не грузить.
Кира помолчала.
– И… что делать? – растерянно спросила она. А потом добавила, уже с надеждой: – У вас же есть, что играть?
– Есть, – вздохнул Илья. – Только этих песен никто не знает. Надо срочно выпускать альбом. Это пиар. А Дашков…
– Ну тур ведь начнётся в августе, – осторожно предположила Кира. – У нас ещё целых… пять недель.
– Ты думаешь, мы за пять недель успеем что-то записать? – с сомнением спросил Илья. – Особенно с работой его спецов.
Кира задумчиво провела пальцами по волосам.