Что это она так уверена в себе? Неужели думает, что с ним очень легко справиться?
— Разве? — холодно спросил он.
Нова решительно расстегнула ремень на его брюках.
— Безусловно.
Отстранившись еще сильнее, Бобби заявил:
— А вот сегодня я хочу просто поговорить с тобой.
Нова решила было возразить, но передумала и села на краешек кровати, скрестив ноги в прозрачных черных чулках, удерживаемых кружевным черным поясом.
— Ну давай, — покорно согласилась она.
— Мне кажется, — Бобби старался тщательно подбирать слова, — что ты просто водишь меня за нос.
Длинные ярко-красные ногти Новы впились в край постели.
— Вот как?
— Да, так. Это от того, что я не понимаю, почему ты так долго не можешь уйти от Маркуса.
— Гмм…
— А что это еще должно означать?
— Я уйду от него, как только смогу, — пообещала Нова после небольшой паузы.
Бобби решил задать вопрос, который резко сменит тему и должен застать ее врасплох.
— Ты занималась прошлой ночью любовью с Шарлин? Маркус смотрел за вами?
Ее взгляд, исполненный вины и удивления, объяснил Бобби все, что он хотел знать.
— Черт возьми, — тихо произнес он, — на самом деле ты и не собиралась уходить от Маркуса, так ведь?
Взяв себя в руки, Нова заявила:
— Некоторые вещи, которыми я занимаюсь с Маркусом, не имеют никакого значения. Вот вчера как раз и был такой случай. — Нова помолчала. — А вот с тобой совсем другое дело.
— Конечно. — Бобби горько усмехнулся.
— Я уже говорила как-то тебе, но ты не пожелал слушать. Если я уйду от Маркуса, то он убьет нас обоих. Ты знаешь, он сможет это сделать, он может подстроить что угодно.
Ну, это уже было слишком для Бобби.
— Нова, одевайся и уходи домой. С меня хватит!
Впервые в жизни Нова выглядела беззащитной, все ее хладнокровие и манерность слетели с нее.
— Я просто старалась защитить нас, Бобби.
— Я сомневаюсь.
— Может быть, когда-нибудь ты поймешь это.
— Прощай, детка, прощай.
Три недели Крис дежурил в больнице, пока его сын находился в глубокой коме. Они с Уиллоу отбросили все прежние обиды, день и ночь сидели у постели ребенка, и вот однажды днем, как по волшебству, веки Бо задрожали, потом открылись глаза, и он сказал:
— Здравствуй, папа.
У Уиллоу появились слезы. Крис обнял ее и нежно погладил, пытаясь успокоить. Для них обоих случившееся было трагедией, они осознали всю мелочность предыдущих ссор по пустякам, когда дело реально коснулось жизни их ребенка.
— Ты можешь забрать его с собой во Францию, — предложила Уиллоу. — Можешь возить его туда два раза в год, если хочешь. Уверена, он будет рад проводить с тобой каникулы.
— Я постараюсь почаще навещать его, — пообещал Крис.
— Ему нравится, когда ты приходишь, — признала Уиллоу. — Он гордится своим знаменитым отцом.
Отношения Криса и Уиллоу наладились, а вот родственники продолжали поливать друг друга грязью, досаждая никому не нужными советами. Эйвис настаивала, что несчастье с ребенком произошло по вине матери Уиллоу, у которой он в то время находился.
— Да как эта ужасная женщина смеет обвинять меня! — закричала миссис Уиг, когда до нее дошли слова Эйвис.
— Кого эта старая ведьма назвала ужасной женщиной? — вопила, в свою очередь, Эйвис.
И началась война между бабушками.
Крис не мог видеть эту картину. Время выписки Бо из больницы совпало с его отъездом в Австралию, где „Дикарям“ предстояло дать свои последние концерты. Баз не передумал уходить из группы, да оно и к лучшему. Работать с ним было все равно что работать вблизи парового котла, готового взорваться в любую минуту.
Доктор Хед был вынужден уладить расторжение нескольких контрактов на запись пластинок. Достойный финал четырнадцатилетнего безумия.
Концерт группы в Мельбурне вызвал беспорядки в городе. Фанаты хулиганили, блокировали улицы, окружили „Фестивал-холл“, где должны были выступать „Дикари“, размахивая знаменами с надписями:
„МЫ ЛЮБИМ ТЕБЯ, КРИС!“
„ДИКАРИ“ — НАВСЕГДА!“
„БАЗ, БАЗ, БАЗ!“
А сами участники группы сидели запертые в отеле „Рокмэн регенси“, давали интервью и проводили время только в обществе местных музыкантов.
Баз и Микки отклоняли все приглашения, общались только с торговцем наркотиками, с которым успели подружиться, и практически все время находились под кайфом.
На сцене Крису с каждым разом все больше и больше приходилось работать за База. Он был рад, что скоро этому придет конец.
Пробыв два дня в Мельбурне, „Дикари“ улетели в Сидней, где вся эта картина повторилась, если не стала еще хуже.
Крис бурно высказал свое недовольство.
— Черт побери, я приехал на другой конец света, а все, что видел в Австралии, так это номера в отелях.
Доктор Хед предложил ему загримироваться, в этом случае можно было немного прогуляться и осмотреть достопримечательности.
При помощи дочери их австралийского импресарио они нарядили Криса девушкой, надели на него длинный белый парик, темные очки и широкую юбку в сборку.
— Мне еще не приходилось видеть такую безобразную девицу, — рассмеялся Доктор Хед. — Я бы тебя даже по голове не погладил.
— Пошел к черту! Ты просто завидуешь мне, — отшутился Крис, обильно накрашивая губы ярко-красной помадой.
