Попала она точно в цель. Один из мужчин согнулся от боли, а другой сорвал у нее с шеи золотые бусы и вырвал из ушей золотые серьги-колечки.
Внезапно мужчину, которого она ударила, охватила ярость. Лицо его исказилось от злобы.
— Американская подстилка, — завопил он и ударил ее в лицо кулаком, на котором было надето что-то вроде кастета.
Рафилла рухнула на землю и потеряла сознание.
— Приветик, Бобби.
— Привет, Шарлин, детка, ты прекрасно выглядишь!
Комплимент Бобби произнес чисто автоматически, потому что на самом деле Шарлин выглядела ужасно: располнела, лицо обрюзгло.
Поправив волосы, Шарлин смущенно улыбнулась.
— Не говори ерунды. Я знаю, как я выгляжу. Уж явно не Дайана Росс. Надо похудеть на пару фунтов.
— Да она просто тощая швабра, — пошутил Бобби, стараясь успокоить Шарлин. — А мне нравятся женщины, у которых есть мясо на костях.
— Слыхала я о твоих женщинах… доходит молва время от времени.
— Это мой стиль жизни, детка.
— А еще я слышала, что одна женщина нравится тебе больше остальных. Честно говоря, я пришла к тебе для того, чтобы предупредить, что это может плохо отразиться на твоем здоровье.
Они стояли друг против друга в номере Бобби в нью-йоркском отеле „Хелмсли палас“. Шарлин позвонила ему и попросила разрешения прийти. Бобби не видел ее почти два года, и, поскольку Шарлин была старым другом, он ответил согласием. А вообще-то получить аудиенцию у Бобби Монделлы было довольно сложно.
— Как насчет шампанского? — предложил Бобби, поглаживая стакан с бурбоном — его постоянным, добрым спутником.
— Почему бы и нет? — Шарлин сбросила пальто.
Бобби жестом подозвал одного из телохранителей, незаметно примостившихся в дальнем конце огромной гостиной.
— Шампанского для Шарлин.
Телохранитель спокойно кивнул.
— А мне еще бурбон.
— Бобби, Бобби, Бобби, — пропела Шарлин. — Ты добился всего, да?
— Старая история, — заметил Бобби. Больше всего он ненавидел, когда ему напоминали о том, как он начинал свою карьеру. Особенно часто этим грешил Николс, и как-то Бобби заявил ему, что если он еще раз вспомнит „Цепную пилу“ и его работу смотрителем в мужском туалете, то тот всерьез задумается над тем, чтобы перейти в другую компанию звукозаписи.
— А, ты не хочешь говорить о прошлом? — спросила Шарлин, расправляя платье на слишком пышных бедрах.
— Мне это не интересно. А тебе?
— Когда мне бывает грустно, я действительно получаю удовольствие от воспоминаний о прошлом. Ты знаешь, я думаю о том, как все изменилось, а ведь все могло бы быть и по-другому.
Телохранитель протянул Шарлин бокал шампанского. И она принялась потягивать холодную шипучую жидкость. Бобби заметил, что у нее дрожат руки, совсем немного, но все же дрожат. Бобби слышал, что брак Шарлин распался и она до сих пор продолжает употреблять наркотики.
Забавно. Когда-то Шарлин была для него самым дорогим человеком в мире, он готов был для нее на все. Сейчас же она была просто человеком из его прошлого, а кому хочется, чтобы ему напоминали о прошлом?
— Итак, — начал Бобби, надеясь, что Шарлин не задержится у него слишком долго, — чем могу быть полезен, милая леди?
Бросив взгляд на двух телохранителей в конце гостиной, Шарлин попросила:
— Мы могли бы поговорить… наедине?
Бобби кивнул телохранителям:
— Вернетесь через десять минут.
Двое плотных мужчин удалились.
— О! — с сарказмом воскликнула Шарлин. — Целых десять минут — какая честь для меня!
Не обратив внимания на ее иронию, Бобби сказал:
— Мне нужно переделать кучу дел до возвращения в Лос-Анджелес.
Шарлин оглядела роскошный номер.
— Они и твои поездки оформляют в твоем стиле.
— Уж лучше, чем „Блю кадиллак“.
— „Блю кадиллак“ сделала из тебя звезду.
— Я и без них бы справился, — равнодушно бросил Бобби.
— Ты правда так думаешь, а? Наверное, ты просто забыл, что все те годы, пока ты подвизался в „Соул он соул“, ты был просто очередным темнокожим певцом. Маркус Ситроен превратил тебя в то, что ты есть сейчас. Тебя сделал он. Думаю, этого ты не можешь не признать?
— В чем дело? — произнес Бобби недовольно. — Это что — еще одна попытка вернуть меня в „Блю кадиллак“?
— Нет, милый. Это попытка убедить тебя не связываться с его женой. Ему это совсем не нравится, Бобби, и я предупреждаю тебя, оставь ее в покое, иначе нарвешься на серьезные неприятности.
Неужели это она серьезно? Как смеет?
— Ты все еще греешь по ночам этого старикана? — Бобби невесело рассмеялся. — За два года ты не выпустила ни одного хита, похоже, в этом плане он уже списал тебя. Но, думаю, ты продолжаешь исполнять его грязные желания.
Шарлин осторожно поставила бокал с шампанским на столик и потянулась за своим меховым пальто.
— Я знала, ты слишком упрям, чтобы послушать меня.
