— Не понимаю, почему я не могу пойти с тобой на пресс-конференцию, — заявила Сибил обиженно. — Знаешь что, Крис, иногда ты ведешь себя так, словно стыдишься меня.
— Не говори чушь.
— Это правда. Ты никогда не берешь меня с собой на мероприятия, которые считаешь важными для тебя.
— Беру.
— Например? — уже воинственным тоном потребовала ответа Сибил.
— Я брал тебя с собой на концерт „Песня в помощь голодающим“.
— Подумаешь! Да там все были!
— Но это был очень важный концерт.
— Знаю. Настолько важный, что ты совсем обо мне забыл. Я слонялась там одна, как какая-то… — Сибил напряглась, подбирая нужное слово, — …фанатка!
— Успокойся, милая. — Крис погладил ее по волосам. — Никто не спутал бы тебя с фанаткой.
И тут Сибил выдала припасенную информацию, зная, что она разозлит Криса.
— Дел Дельгардо спутал.
— Что?
— Он подумал, что я фанатка. Я была просто в шоке.
Ей удалось пробудить у Криса интерес.
— Когда это было?
— Во время записи пластинки концерта „Песня в помощь голодающим“.
— И что сделал этот ублюдок?
— Наехал на меня… ну, ты понимаешь.
Сибил очень хотелось растормошить Криса. Почему же у нее это никак не выходит?
— Тебе, наверное, показалось, — бросил Крис, не придав большого значения ее словам.
— Знаешь что, Крис, — в голосе Сибил зазвучала обида, — я прекрасно понимаю, когда ко мне пристают. Он пригласил меня к себе домой на вечеринку, как будто я какая-то дешевая маленькая шлюха, которая только и ждет, чтобы он обратил на нее внимание. А когда я сказала ему, что пришла с тобой, он рассмеялся.
— Рассмеялся, правда?
— Тебе это абсолютно безразлично?
— Сейчас у меня голова занята более важными вещами.
— Какими, например?
— Я думаю, как бы побыстрее закончить это гребаное выступление и смотаться отсюда к чертовой матери.
Начало приема приближалось — и работа кипела все интенсивнее. Повара были заняты приготовлением сотен блюд и закусок, они покрикивали на официантов, которых удавалось поймать. На столах красовались бледно-розовые скатерти, изящное столовое серебро, хрустальные рюмки, бокалы, фужеры. Официанты и водители автобусов осторожно расставляли в центре столов букеты цветов и подсвечники с тонкими бледно-сиреневыми свечами.
Скоро должны были прибыть гости, которым надлежало собраться на накрытом тентом теннисном корте, отведать коктейлей и деликатесов, а потом уже рассесться за обеденные столы.
— Эй, ты! — Один из поваров повелительно щелкнул пальцами, подзывая к себе Максвелла. — Бери этот поднос и неси его в дом для гостей к Бобби Монделле. И поживее.
— А где дом для гостей? — изобразил из себя простака Максвелл, хотя прекрасно знал расположение поместья.
— Спроси еще кого-нибудь, — крикнул повар. — Не видишь, я занят?
Максвелл взял поднос. На нем стояло накрытое крышкой блюдо с омлетом и жареным картофелем. Держа поднос в одной руке, Максвелл направился совсем в другом направлении. Его остановил охранник в форме.
— Ты куда?
— Несу заказ для Бобби Монделлы.
— Подожди минутку. — Охранник сверился со специальной картой. — Он находится в большом доме для гостей. Возьми вон там одну из тележек для гольфа. Поедешь по основной дороге, дальше — плавательный бассейн, а там увидишь дом для гостей, ты его не пропустишь.
— Спасибо, — поблагодарил Максвелл, размышляя о том, что иметь в своем распоряжении тележку для гольфа — это как раз то, что надо. Поставив поднос на пассажирское сиденье, он уселся за руль. Надо думать, это последнее поручение, больше никогда в жизни он не будет мальчиком на побегушках.
Труди ужасно хотелось спросить у Рафиллы, что происходит между ней и Маркусом Ситроеном, но она, естественно, не осмелилась сделать этого. Они ведь не были подругами, кроме того, Рафилла была звездой, а Труди просто служащей, отвечающей за связи с общественностью. Возможно, они и могли обсудить какие-то общие темы, но уж никак ни Маркуса Ситроена.
Труди все бы отдала, чтобы выяснить загадку их отношений. Она работала в „Блю кадиллак“ уже пять лет и слышала самые невероятные истории о своем хозяине. А может, Рафилла все-таки расскажет что-нибудь.
— Гм… вы давно знаете Маркуса Ситроена? — поинтересовалась она на обратном пути. Труди решила, что все же стоит попытаться.
Рафилла взглянула на нее, пропустив мимо ушей вопрос, и вместо ответа сама спросила:
— Вы довольны пресс-конференцией?
— Учитывая, что вы не готовились к ней, то просто великолепно, — ответила Труди. — Особенно мне понравилось, как вы отбрили эту английскую стерву, как ее там, Синди Лоу, что ли.
— Спасибо. Я уже сталкивалась с ней раньше. Нет смысла отвечать на ее вопросы, потому что она уже заранее знает, что напишет.
— Один из журналистов сказал мне, что она здорово попортила нервы Ирису Фениксу. Вы его знаете?
Вполне невинный вопрос. Знает ли она его? Нет, она совсем его не знает. Но у нее сын от него. Господи! Как жить с этой тайной? Это только ее тайна, в которую не посвящен больше никто.
Рафилла подумала о том, что они могут сегодня вечером встретиться лицом к лицу, и ее затрясло от этой мысли.
