Проснулся и замок. Из трубы на крыше хозяйственного здания тоже повалил дым. Во дворе появились женщины, идущие к колодцу. Они старались не смотреть на разрушенную стену…
… Практически с восходом солнца из ворот Брайбо стали выезжать телеги. Возле леса часть из них поворачивала вдоль опушки, на дорогу, ведущую в Рогатку.
Разумные выстояли. Победили врага, который хотел лишь одного, уничтожить их всех. Женщины и дети постарше страшились того, что сейчас увидят. Особенно боялись не встретить больше того, чьи крепкие руки защищали их и дом от нашествия антов. Маленькие же дети были полны радости от того, что возвращаются домой.
Солнце вставало над баронством Тайфол. Пока еще баронством.
Аринэль вошел в речку, точнее это был большой ручей, который впадал в Ирвиш (так река называлась) и едва сдержал мат. Просто лед! Видимо, где-то недалеко бил ключик. И скорее всего не один. Выдержал парень недолго, вода прямо таки обжигала, и он выскочил на берег. Приятная прохлада охватила тело, смягчая палящий зной. Поздновато Аринэль решил искупаться, солнце уже в зените. И да, он был здесь практически один. Собственно, специально для этого и пошел подальше. Только за кустами, слышались женские голоса. Вдалеке виднелись несколько всадников, на фоне табуна. Сельская идиллия. Как-то так всегда получалось, что он после крови и грязи, словно для контраста попадал вот в такие, исключительно умиротворяющие, наполненные одухотворенностью места. Как будто судьба давала возможность не скатиться окончательно в кровавый угар.
Совсем рядом шумел лес. Пусть деревья тут были не такие великаны, как в глубине чащи, для того, чтобы прислониться к ним спиной толщины ствола хватало. Что, собственно, Аринэль и сделал, накинув на бедра отрез чистой белой ткани, которую ему выдали вместо полотенца. Да-да, купался он голышом, не в кальсонах же этих в воду лезть. Трусы тут, даже банальные семейники были не в ходу.
Небо. Бесконечная прозрачная высь. Сознание человека, который знает о том, что там за небом, молчало, давая насладиться тянущей за собой далью. Легкий ветерок шевелил мокрые волосы, лежащие на груди и касающиеся лица.
«Теперь можно».
Аринэль отпустил, открыл воспоминания о вчерашнем бое. Нельзя запирать их в себе, нужно прожить все снова, прожить и вычеркнуть из памяти, точнее сделать так, чтобы эти картины не были наполнены эмоциями. Как хорошо новобранцу, первый, да и второй, и третий бои, они остаются в голове набором моментов-вспышек. Напился и все поблекло, стало черно-белым, призрачным, как кошмарный сон. А вот потом происходит привыкание. Мозг уже не воспринимает бой, как что-то запретное, из ряда вон. Кровь, кишки, оторванные конечности. Это все фиксируется, и потом стоит перед глазами, приходит во снах. И если ты уже не окончательно поехал крышей, такие воспоминания не способствуют душевному здоровью…
… Парень дернулся и открыл глаза.
«Тьфу ты, задрых».
Рука сама принялась шарить рядом, ища оружие.
«Как же въелось это дерьмо».
Аринэль скрипнул зубами и несколько раз глубоко вдохнул-выдохнул. От ручья донеслись крики и веселый детский смех. Пока он тут дрых пришла ребятня, видимо сбежали освежиться. Большая часть орков уехала разбираться с убитыми лошадьми. Цитата: «Лошади же не сдохли, их убило». Так что теперь шло активное запасание мяса. Все-таки местные ребята прям образец приспособляемости. Хорошо хоть анты не съедобные, а то бы и они пошли в дело. Это был бы прикол, если бы орки ездили в степь охотиться на антов, как на источник мяса…
Совсем юных оставили в стойбище, на хозяйстве, так сказать, помогать женщинам, которые… как это… В общем, у орков были такие женщины, которые оставались в шатре. Самый фокус, что это были чуть не самые уважаемые члены племени, в общем, и каждой семьи, в частности. По сути, в моменты отсутствия главы семьи, вождя то есть, именно они являлись главными. Нет, это не были этакие наседки, вполне боевые дамы, по большей части. Вот у отца Дары и Таши была такая жена, а им, соответственно, мать. Ее ятаганом Аринэль, будучи в одиннадцатилетнем возрасте, смог помахать раз десять, не больше.
Ребятня выскочила на берег, вопя во все горло, и вскоре они убежали в сторону шатров. Поднялся и Аринэль.
«Все-таки другие» — подумал он, смотря на деревья.
Ветер шевелил острые, длинные листья. Кора была темно-коричневой, местами даже черной. Странно, но, несмотря на все это, Аринэль ощущал какую-то… Непонятно что. Словно он стоял в насквозь знакомом лесу возле учебки, где каждая тропка полита потом, а иной раз и кровью.
«Сколько еще интересного мне предстоит узнать. О себе в том числе».
Парень ухмыльнулся.
