Аринэль улыбнулся. Дара спала, прижавшись спиной к его боку, при этом обнимая Цеси, которая уютно устроилась в ее объятиях. Вчера девушка добралась до стойбища, похоже, толком и не проснувшись. На ней была грудная повязка и эти панталоны, совсем не эротичные. Свое платье, забрызганное кровью, Цеси стянула с таким лицом, словно это было что-то отвратительное, мерзкое и выбросила из шатра. Дара, которая обнимала ее, скинула лишь безрукавку… Ну, а грудь степные дамы никогда ничем не закрывают. Так что Аринэлю открылось пикантное зрелище, как грудь одной девушки упирается в спину другой.
Голова Таши лежала на плече, рука поперек живота (на груди повязка, ребрышки побаливают, да). И да, на ней тоже были лишь штаны. Тут парень скрипнул зубами, снова увидев перебинтованную ключицу девушки. Остро захотелось снова пострелять по антам. Однако, это было какое-то новое чувство. В смысле, раньше он за собой как-то не замечал таких настойчивых собственнических устремлений. А тут прямо накрыло, аж зубы от злости сводит.
Дрова в очаге (фактически это костер, обложенный камнями) почти прогорели за ночь. Собственно, только ночью он и нужен в прямом назначении, то есть как средство обогрева. Едва вставало солнце, как воздух моментально нагревался, собственно, именно поэтому одеяло, которым они были укрыты, сейчас валялось где-то в ногах. За тканью стенки пофыркивала лошадь, раздавалось характерное хрупание — это животное траву щиплет.
Орочий шатер представлял собой решетчатую основу, на которую натягивалась плотная ткань, напоминающая брезент. Делалась она, насколько помнил Аринэль, из конского волоса. Кстати, весьма трудоемкий процесс, волос этот довольно жесткий. Кстати, а из чего одежду делают? Животных-то типа овец тут нет…
Аринэль, при мыслях о ранении Таши, видимо рефлекторно прижал девушку к себе. Мерное дыхание орчанки стало чаще, веки дрогнули. Ее рука, лежащая на животе слегка дернулась, пальцы самыми кончиками погладили парня.
— Ты здесь, — тихо произнесла девушка. — Ты мой.
Ее дыхание слегка щекотало кожу. Кто сказал, щекотало? Это была далеко не щекотка. Аринэль улыбнулся. Все-таки, молодость — это очень интересное состояние. Особенно в части возбуждения.
Таша приподнялась, смотря в его глаза. В этих черных омутах промелькнуло вполне конкретное, легко понимаемое желание. Левой рукой она пользовалась осторожно, стараясь не делать резких движений и не напрягать. Аринэль, сдвигаясь на ложе, чтобы не потревожить сон Дары и Цеси, тоже делал все как можно более плавно. Они так и не сказали друг другу ни единого слова, собственно, это было и не нужно…
…Сон, наполненный обрывками кровавых картин, отзвуками горечи и ярости, наконец-то отступил. Дара проснувшись, некоторое время лежала с закрытыми глазами, ощущая прижатое к ней мягкое женское тело. Все-таки Аринэль как-то интересно выбрал себе женщину. Маленькая, худая. И странная. Такой надо сидеть в шатре и носа наружу не казать. А она сбежала из Брайбо, чтобы быть рядом с Айри…
Дара резко обернулась, услышав за спиной характерный звук. Это был…
— Эй! — возмутилась девушка, увидев, что сестра оседала Айри и они вовсю развлекаются!
Таша чуть приоткрыла глаза и по ее губам скользнула слабая, но довольная улыбка. В следующую секунду она наклонилась вперед, убыстряя темп, и ее лицо скрыли волосы. Дара несколько мгновений раздувала ноздри, а потом решительно встала. Цеси, когда оказалась вне ее объятий, что-то пробормотала и повернулась на живот.
Дара торопливо разделась, чуть ли не выпрыгнула из штанов и, опустившись на коленки рядом с парнем, впилась в его губы. Мужские ладони легли на ее плечи. И девушка натурально застонала от радости, прямо во время поцелуя.
Оторвавшись, Дара оглядела парня. Наконец-то этот синеглазый красавчик оказался в их руках! Как же завидовали… В сердце кольнуло горечью, когда орчанка вспомнила, сколько ее ровесниц остались в степи, на берегу реки, возле замка… Тут Аринэль, по лицу которого пробежала болезненная гримаса, сам притянул ее к себе, выбивая поцелуем все эти воспоминания. И Дара со всей душой устремилась навстречу волне кружащих голову ощущений.
Солнце вставало, прогоняя ночную прохладу. Дымки из центра шатров превращалисьв уверенные струи, женщины, что хранили очаг, начинали готовить еду. Дети, зевая, потянулись к ручью, с ведрами. Девочки, которым еще рано было садиться в седла, были одеты в длинные, но свободные светло-серые платья, парни в обычную орочью одежду, то есть безрукавку и штаны. Все были босые, потому что на этих сорванцов сапог же не напасешься. Вслед за ними вскоре пошли и взрослые, только умываться. Проходя мимо второй, малой палатки Хейгаров, они понимающе улыбались. А кто помоложе пытались заглянуть в щелку. Из палатки доносились очень характерные и довольно громкие стоны. Один из мужчин, со шрамом на лице, отвесил подзатыльник очень уж заинтересовавшемуся юноше.
