— Понятно, — скривилась Макгонагалл. — Кому на этот раз предсказали смерть? Вам?
— Нет, — торопливо ответила Браун, для верности помотав головой, — Гарри…
Взгляд декана обратился к пацану. А ее утешительная речь привела его в чувство. Дальше все пошло по плану.
В конце урока Поттер задержался и спросил у декана — нельзя ли ему отказаться от прорицания и перейти на маггловедение? Но увы, придется посещать уроки до годовых экзаменов, и то, если он сдаст тесты в конце учебного года по другому предмету на замену. Вот если бы он сразу взял три предмета, тогда от одного можно было смело отказаться — все равно бы два обязательных осталось. Короче, мы посоветовали ему не загоняться с этой старой стрекозой. А я планировал подсыпать ей в херес слабительного, если не оставит Поттера в покое.
После обеда мы, лениво перебирая ногами, поперлись на урок Хагрида. Погода выдалась замечательная. Немного сыро после вчерашнего дождя, зато солнечно и тепло. Ночью, конечно, уже подмораживало, но днем, в такие ясные дни, воздух прогревался, и создавалось ощущение лета. Хотелось просто развалиться на траве и прикорнуть под тихое переругивание друзей.
Урок новизны не принес — Хагрид подвел нас к большому загону и, под едкие поддевки Малфоя и ко, попытался более связно донести до нас тему урока, но все время, видимо, от расстройства и волнения, терял мысль.
Потом плюнул на это дело и усвистал в лес, дав время слизеринцам поупражняться в остроумии. Наши, разумеется, не сдержались, намечалась драка, но в самый разгар взаимных оскорблений появился Хагрид и продемонстрировал нам гиппогрифов.
Когда эта толпа недо-птиц ринулась в нашу сторону, удерживаемая только цепями в руках лесника — все забыли об обидах и злости и отпрянули от загона.
Минут десять Хагрид распинался, какие эти животины милашки, и еще минут двадцать под нашими скептическими взглядами уговаривал нас зайти в загон и пообщаться поближе.
— Ну что же вы… — растерянно бормотал он, перебегая взглядом с одного на другого, — никто не хочет? Гарри? Рон? — с надеждой уставился он на нас. Гарри вроде бы дернулся, но я его тормознул.
— Не, Хагрид, я пас, — сказал я. — Но давай ты сам нам все покажешь, а мы просто запишем или зарисуем? — предложил я. — Ты же профессионал, у тебя лучше получится с такими опасными зверями общаться, а мы что — сделаем чего не так… Лучше не рисковать.
Удивительно, но даже слизеринцы заткнулись и напряженно молчали. Похоже, контактировать с шумными и непредсказуемыми существами никому не хотелось.
— А я хотел, чтобы вы на них полетали, — огорченно признался Хагрид, и все одновременно передернулись от такой перспективы.
— Не стоит, — неожиданно вмешалась Гермиона, доставая блокнот, — лучше расскажите нам, сэр, подробнее об этих милых созданиях, а мы законспектируем. — Все ученики переглянулись и шустро зашуршали бумагой. На профессора уставились десятки вопрошающих глаз.
— Э… м-м-м. Дайте подумать… Гиппогрифы… — и лекция началась…
Когда она закончилась, все вздохнули с облегчением и ринулись к замку.
— Он ненормальный, — возмущенно распинался обогнавший нас Малфой со своей свитой, — притащить на урок такое чудовище. Напишу отцу…
Сам Хагрид выглядел огорченным, но мы его подбодрили, как умели.
— Я же как лучше хотел, — бормотал он, — чтобы интересней. А никто…
— Хагрид, — вмешалась Гермиона, — это была замечательная лекция — смотри, — она протянула ему три листа убористого почерка и зарисовку, смутно напоминающую гиппогрифа. Хагрид был впечатлен.
— Это что, все я наговорил? — откровенно удивился он.
— Конечно, — закивала Гермиона, — ты настоящий учитель. Профессионал. Только… Давай ты подберешь для уроков таких зверей, чтобы их можно было погладить.
— Так гиппогриф… — начал было он, но я его перебил:
— Нет, Хагрид, — встрял я, — они, конечно, красивые создания, но для нас пока рановато. Я бы единорога посмотрел, нюхлера, джарви, шишугу, пегаса, феникса. Что-нибудь милое, с мягкой шерстью. Ты огромный и сильный, да и со зверьем хорошо ладишь, а мы твоим гиппогрифам на один укус. Что для тебя милый щеночек — для нас цербер. Ты же не хочешь, чтобы на твоих уроках кто-то пострадал? Напишет тот же Малфой отцу, и припрется в школу Попечительский совет. Устроят тебе проверку и турнут с места профессора, и что мы тогда делать будем?
— Да, Гермиона и Рон правы, — вмешался Гарри, — не стоит рисковать. Вот курсе на шестом я бы пообщался с таким зверем.
— Ладно, — вздохнул Хагрид, сдаваясь под нашим напором, — единороги так единороги.
— Рон, ты чуть урок не сорвал, — попенял мне Гарри, когда мы шли к замку. — Ну подумаешь, полетал бы я, и все дела. Этот гиппогриф так ничего — вроде спокойный и послушный. Хорошо Малфой особо не вякал, а то Хагрид бы расстроился.
— Да? — усмехнулся я. — А если бы ты со спины по перьям соскользнул и свалился? У Хагрида даже палочки нет. Чем бы он тебе помог? От тебя бы только горстка костей осталась, а Хагрида в Азкабан вернули.
