— Пойдемте-ка из этого сарая, — небрежно бросил он и невозмутимо пошел по коридору, а его неизменная свита переглянулись и последовали за ним. Дверь, никем не удерживаемая, захлопнулась.
— Что это было, Рон? — с волнением спросила Гермиона, ловя мой взгляд.
— Ничего, — улыбнулся я, — обычная склока с принцем Слизерина. Ты чего, Гермиона? Лучше скажи, сколько времени, не пора мне идти к Перси?
— Пока нет, — ответила она, все еще не скрывая тревоги, — думаю, нам стоит сначала попить горячего сладкого чая.
Она заботливо накрыла на стол. Пить не хотелось, но чтобы успокоить ее тревогу, я выпил все.
Как ни странно, но мне полегчало — видимо, дементоры и правда были неподалеку.
— Вы все поняли? — переспросил я, прежде чем выйти. Они оба синхронно кивнули, и я пошел к Перси.
Брат нашелся в отдельном купе старост. За окном еще больше потемнело, а беспокойство мое усилилось.
— Ты чего, Рон? — напугался Перси — видимо, тоже чувствовал этих тварей, да и вид у меня был не типичный. — Случилось чего?
— Дело есть, — сухо ответил я, присаживаясь на соседнюю лавку. Брат присел напротив, не сводя с меня тревожного взгляда. И я подумал, что он, наверное, очень одинок, даже в нашей семье, и, кроме матери, его успехи никого не волнуют. Мы посидели немного в тишине, а потом я поднялся и пошел на выход.
— Ты куда, Рон? — схватил меня за руку он. — Что ты хотел?
— Да так, — небрежно ответил я, изображая сомнения, — наверное, глупость…
— Нет, скажи, — потребовал он и усадил меня на лавку.
— Понимаешь, Гарри услышал вчера наших родителей. Они говорили, что Блэк сбежал из Азкабана и теперь школу будут охранять дементоры. А я читал, что эти твари обожают хорошие светлые эмоции, вот и подумал — а вдруг они решат напасть на поезд? Конечно, выпить кого они вряд ли решатся, но напугают малышню знатно. Сам я сейчас к Джинни и Луне пойду. Гермиона с Гарри останется — мы все этим летом у Чарли Патронус изучали, а как с остальными быть? Я, если честно, о дементорах ничего почти не знаю. Мы и Патронус как возможного почтальона изучали, и только потом узнали, что он и от дементоров помогает.
Перси неожиданно принял мои слова всерьез и задумался.
— Думаю, нужно закрыть купе на чары, — предложил он, озвучив при этом мою идею. Я сам хотел это предложить, но не знал, как подступиться. — Дементоры не могут пройти сквозь материальные преграды, и ученики будут в безопасности. Я сам все сделаю. За оставшиеся полчаса, пока мы не приедем, с детьми ничего не случится.
— И ты вот так просто мне поверил? — удивился я.
— А как же, — улыбнулся он. — Ты же врожденный стратег, Рон. Недаром выиграл в шахматы у самой Макгонагалл и спас Гарри и Гермиону. Я думаю, подстраховаться лишним не будет.
— Тогда я пошел к Джинни, — поторопился я, открывая дверь — тревога усилилась, и я поежился, словно кто-то смотрел мне в затылок.
— Перси, — спросил я, когда он поспешил за мной, — а ты умеешь вызывать Патронус?
— Конечно, — флегматично ответил он, — его изучают на шестом курсе, но он не входит в экзамен, ведь не все могут вызвать материальную форму. В основном — это просто бесформенный дым, но он тоже может защитить.
— И кто у тебя, если не секрет?
— Енот, — ответил он и улыбнулся, — только близнецам не говори, а то задразнят.
Потом он стал методично заглядывать в каждое купе, где ехали ученики с первого по третий курс, и предупреждать, что оно будет закрыто вплоть до прибытия, а дверь запечатал незнакомыми чарами. Двери при этом покрылись словно светящейся пленкой.
Я тоже нашел купе с Луной, Джинни и их фанатской летней компанией. Я специально заранее попросил Джинни сесть в купе с Луной, чтобы не бегать и не собирать всех по вагону.
— Что, девчонки, напоите меня чаем? — весело спросил я, когда замок за мной защелкнулся, присаживаясь рядом с Луной. Не передать, как я соскучился — так давно ее не видел. Она тоже была рада, отложила журнал и невзначай прислонилась к моему боку. Ее магия безмолвно ко мне льнула. Но явно пообщаться было неловко, и мы молча отложили разговоры на потом.
Меня закормили и заговорили. Кружки в магазине шли на ура, но пока только с нейтральными надписями — типа «Любимой мамочке» и подобным. Я слушал, кивал, а тревога все росла, и я втихаря нервно стискивал палочку.
Вдруг свет потух, вагон несколько раз рвано дернулся и остановился, а окна заледенели. Девчонки в темноте вцепились в меня, вскочив с мест. Но по-настоящему напугаться никто не успел. Вагон снова дернулся, в коридоре раздался шум, а в щели под дверью показалось ослепительное сияние. Свет снова включился, и поезд, набирая ход, двинулся дальше как ни в чем не бывало.
Через пять минут громкого обсуждения, что это было, дверь отворилась, являя довольного Перси.
— Советую переодеться, — важно сказал он, — через десять минут мы будем на месте. И вот, держите — это нужно съесть сейчас, — добавил он и дал каждому, включая меня, по маленькой шоколадке. Значит, Гермиона уже покинула купе и вручила заготовленный нами мешочек Перси. Молодец, все прошло по плану.
