Гермиона переживала за меня больше всех — даже предложила проверять мою домашку, чтобы я больше отдыхал. А Гарри понял меня правильно, в том смысле, что он, узнав о пророчестве и пообщавшись с Лордом в своем сознании, боялся того же — что Лорд, когда вернется, убьет всех, кто ему дорог, как он это ему показывал в видениях. В общем, время шло и все постепенно забылось. Да и не в моих привычках долго заморачиваться — просто мой страх облажаться стал неожиданностью и для меня самого тоже, вот и все.
Через два дня меня вызвали к директору на бессмысленную беседу — он мне посочувствовал и агитировал не злиться на Люпина. Распинался он долго и витиевато.
— Это потому вы позволили мне подслушать ваш разговор в Больничном крыле? — просто спросил я. — Чтобы я его понял и не думал, что он отстойный учитель?
Дедок окинул меня внимательным взглядом и прямо сказал, что ждет, что мое отношение к Люпину не повлияет на мою учебу, и саботировать учебный процесс он не позволит, как и склоки с преподавателем.
— Профессор Люпин потерял многих, Рон, и многое пережил. Он, как и все мы, имеет свои слабости, но я хочу, чтобы ты, мой мальчик, не был столь предвзят и жесток, чтобы напоминать ему о них.
С тем и расстались. И мы с Люпином делали вид, что не замечаем друг друга. Я добросовестно сдавал эссе, а он меня не вызывал, не спрашивал и ставил зачеты.
А когда Снейп его подменял на уроке, я, в индивидуальном порядке, сдал ему зачет за боггарта — представив вместо него «Чужого», как и собирался. Отработки, к слову, с меня сняли — посчитали, что пережитое потрясение уже само по себе наказание. Невилл, к слову, тоже сдал зачет, но самому Люпину, и тоже тайно — что уж он себе там представлял — осталось тайной, покрытой мраком.
Зато до Снейпа каким-то образом дошло, что Люпин планировал одеть его в платье перед всем классом. Учитывая, что это единственное, что наши парни вспоминали со смехом из того урока и трепались между собой в коридорах, где неслышной тенью скользил Снейп — это не удивительно и произошло бы в любом случае рано или поздно.
Декан Слизерина такую шутку не оценил. Теперь, при взгляде на Люпина, Снейп демонстрировал не только брезгливость и отвращение, но и мстительно прищуривался.
Руны оказались интересным предметом. Они считались примитивным колдовством и пользовались спросом только у ремесленников — зачаровывать палатки, вещи, утварь, жилища, порталы. Но волшебники в своем большинстве предпочитали магичить — быстрее и риск ошибиться минимален. Хотя результат от использования рун был стабилен и предсказуем. Заклинание у волшебника могло не получиться от усталости, например, или от отсутствия концентрации, выйти слабее или сильнее, как часто бывает с Люмосом, а руны всегда давали ожидаемо стойкий результат. Короче, нам с Гермионой они нравились.
Уроки Хагрида теперь проходили весело. Две недели мы изучали единорогов, потом он притащил нам с десяток собачек, похожих на Джек-расселов, только с двумя хвостами — по-научному, шишуг, или хрупов. Они устроили в загоне веселую шумную возню и выглядели так забавно, что многие захотели себе такого домой.
Нюхлеры тоже всем зашли, а вот аналог магических ежей — нарллы, не понравился — может, потому, что осенью они впадают в спячку, и были весьма недовольны, что их разбудили. В общем, из Хагрида получился вполне приличный учитель, под контролем Гермионы, конечно.
Прорицания выводили Гарри из себя — он возвращался с них сам не свой. Трелони каждый раз при виде него чуть ли не рыдала и предсказывала ему смерти одну ужаснее другой. Хотелось прибить эту суку. Я не склонен обвинять, но это кем надо быть, чтобы издеваться над сиротой? А еще женщина… Из-за ее пророчества родители Гарри погибли, и теперь она цинично измывается над их сыном. Короче, когда Гарри дошел до ручки, то просто перестал посещать ее предмет. Мы посчитали, что «Тролль» в табеле по «Прорицаниям» ни на что, в принципе, не повлияет.
Маккошка, конечно, пыталась на него давить, взывала к благоразумию и даже отводила к директору, но мы стояли стеной, поддерживая друга, и даже, через Перси написали всем факультетом петицию на имя директора. И в конечном итоге для героя магического мира сделали исключение. Теперь он посещал уроки «маггловедения» вместе с нами. В общем, обычные школьные будни — чему я был несказанно рад.
Наступил октябрь, и Вуд удвоил количество тренировок, готовясь к первому матчу со Слизерином. Наши возвращались уставшими, но довольными и полными надежд на победу, а я мечтал, чтобы этот год побыстрее закончился, и тогда я тоже попытаюсь пройти отбор и войти в команду. Я не особо фанател от квиддича, хотя мне он нравился, но в марте мне будет четырнадцать, и я собирался стать популярным парнем и оставить в школе о себе добрую славу. Обогнать братьев мне, конечно, не светит, но хоть счет сравняю. Не то чтобы мне это было важно, но для самооценки не помешает.
