И все же я склонялся к тому, чтобы и дальше «дружить» с Гарри и Гермионой. Ну не мог бросить их одних. Честно спросил себя и понял, что не смогу. А какой смысл от них отдаляться, когда все равно в конце бежать им на выручку придется? Тут Снейп опять прав — лучше возглавить и контролировать по возможности, чем наобум потом за Поттером разгребать. Я вон абстрагировался разок, и что вышло? Гермиона чуть не погибла. Да и потом, какой мне риск? Только когда за крестражами отправимся. А так, Гарри с Волдемортом всегда один на один встречались. Да и нравятся мне эти двое — хорошие ребята, честные, смелые и правильные — и ради дружбы не побоятся в любой огонь кинуться. Так что, когда с Поттером разберусь, можно и помириться.
После ужина отправился в Больничное крыло забирать Гермиону — она просила. И неожиданно встретил директора.
— Здравствуйте, профессор Дамблдор, — смутилась Гермиона и покраснела.
— Добрый вечер, мисс Грейнджер, — улыбнулся он и приветственно покивал, — рад видеть вас в добром здравии. Мистер Уизли, — перевел на меня проницательный взгляд, — пришли проведать друга?
— Нет, сэр, пришел проводить Гермиону в гриффиндорскую башню, — не стал врать.
— Что же, вас бы все равно к нему не пустили. Бедный мальчик все еще не пришел в себя. Ну, мисс Грейнджер, будет, будет, не нужно плакать, — ободряюще потрепал Ггермиону по плечу, — с Гарри все будет в порядке. А теперь, если вы не против, я ненадолго украду у вас вашего друга. Он мне понадобится для важного дела. Надеюсь, вы сами дойдете или, может, попросить мадам Помфри вас проводить?
Мне не понравилось, что он говорит обо мне, словно меня тут нет или мое мнение ему не сдалось.
— Не стоит никого просить, сэр, — резко вмешался я, пока смущенная и довольная таким вниманием Гермиона не успела ответить согласием. — Я сам ее провожу и вернусь к вам. Это не займет много времени.
— Хорошо, мистер Уизли, — выдержав паузу, охотно согласился Дамблдор, не сводя с меня проницательного взгляда, и внезапно задорно улыбнулся. — Жду вас у себя в кабинете, и запомните, что на этой неделе я люблю фруктовые ириски.
— Вы не сказали, где находится ваш кабинет, сэр, — окрикнул я, когда он уже развернулся на каблуках и собирался уходить.
— О, это станет интересной загадкой для вас, — весело хмыкнул он и лукаво сверкнул очками-половинками, — но я не сомневаюсь, что вы ее разгадаете.
— Он такой странный, — задумчиво обронила Гермиона, прислушиваясь к почти неслышному стуку каблуков, отдаляющемуся от нас по коридору, — и любит фруктовые ириски.
— Это пароль, глупая, чтобы Страж меня пропустил, — фыркнул я, — пойдем, а то мне еще кабинет искать.
— Интересно, для чего ты понадобился самому директору? — начиная волноваться, спросила она, пока мы шли, поглядывая на меня с тревогой. — Я к тому, что обычно, когда вызывают к директору, то всегда ругают. Как думаешь, он ведь не хочет нас исключить?
— Конечно, нет, Гермиона, успокойся, — начиная раздражаться, ответил я, — иначе нас бы вызвали обоих, да еще и в сопровождении декана. Скорее всего, он хочет узнать подробности вчерашнего и расспросить о Поттере.
— Тогда ладно, — робко улыбнулась она, неожиданно смутилась и пожала мою ладонь. — Спасибо, Рон, что не бросил меня и отнес в Больничное крыло. Это было бы ужасно — очнуться там в одиночестве.
— Да ладно, Гермиона, все уже прошло и не стоит вспоминать. Я рад, что с тобой все хорошо. Иди, давай.
— Удачи, Рон, — она подбодрила меня улыбкой и помахала рукой, прежде чем скрыться за портретом.
Я проводил ее взглядом, немного постоял, собираясь с мыслями, и закрыл глаза.
Странно, я думал, что кабинет директора расположен в одной из башен. Но путь привел меня на пятый этаж. В противоположной стороне от Запретной секции, справа от главной лестницы, за поворотом, виднелась статуя горгульи размером в человеческий рост.
— Фруктовые ириски, — сказал я, глядя в пустые каменные глаза неподвижного истукана.
— Проходите, — проскрипела фигура и плавно отъехала в сторону, обнаружив за собой глубокую нишу и винтовую лестницу. Стоило ступить на первую ступеньку, как она ожила и резво покатила меня наверх до массивной двери темного дерева, что приоткрылась сразу, как я попал на маленькую площадку.
И все же это оказалась башня…
Кабинет директора был под стать своему эксцентричному хозяину. Взгляд сразу упирался в большой письменный стол красного дерева, заваленный бумагами и непонятными предметами. За ним огромное, до потолка, окно в готическом стиле. А по бокам две небольшие открытые лестницы, огибающие кабинет и ведущие на второй этаж, где вдоль стен на стеллажах располагалась библиотека, а над ней висели многочисленные портреты прежних директоров. Я чувствовал их пристальные взгляды, хотя, кроме одного брюнета сердитого вида в одежде века восемнадцатого, остальные тщательно делали вид, что дремали.
