Гарри выглядел плохо. Без очков и в просторной больничной пижаме он казался маленьким и несчастным. Гермиона потом сразу убежала в спальню — наверное, рыдать. А я еще долго прогуливался по замку и думал — как это несправедливо и страшно, что на хрупких плечах этого отчаянного пацана лежит спокойствие всего магического мира. И мне нынешнему, в отличие от прошлого меня, не показалось слишком большим поощрением — метла, послабление школьных правил и баллы для одинокого ребенка, чья судьба умереть за всех.
Наконец на следующий день какой-то пятикурсник после ужина передал нам записку, и мы пошли в Больничное крыло. Нас пропустили без возражений, но только на пять минут.
— Рон, Гермиона, — несколько смущенно сказал Поттер, бросил на нас виноватый взгляд и слабо улыбнулся. — Как я рад вас видеть.
— О, Гарри, — подорвалась Гермиона и чуть не кинулась ему на шею, немного разрядив напряженность. — Мы так волновались, думали, что…
— Со мной все в порядке, — ответил он, поглаживая плачущую девочку по волосам и бросая на меня поверх ее макушки пытливые взгляды. Я понял, что он ждет от меня знака, что мы все еще не чужие, и решил его не мучить — парень и так натерпелся.
— Я рад, что ты выкарабкался, Гарри, — несколько сухо, но приветливо ответил и вяло улыбнулся. Но ему и этого хватило. Лицо Поттера просветлело.
— Рон, мне нужно тебе сказать… — с жаром подхватил он, но я быстро его перебил.
— Нас пустили всего на пять минут, Гарри. У нас еще будет много времени, чтобы поговорить. Выздоравливай, — заговорщически добавил я, со значением показывая взглядом на притаившуюся за ширмой медичку, гремевшую склянками.
— Ладно, — улыбнулся он, выворачиваясь из дружеских объятий Гермионы. — Тогда до завтра?
— Пока, Гарри, — наконец отлипла от него Гермиона и, улыбнувшись сквозь слезы, потянула меня на выход.
Утром после завтрака мы снова навестили Гарри, чтобы уточнить, когда его выпишут. Оказалось, что предположительно вечером, если мадам Помфри устроят результаты обследования. Но медичка была так любезна, что разрешила нам задержаться минут на сорок. Хотя нам так и не удалось спокойно поговорить. Успели только лишь справиться о здоровье и узнать, что вчера вечером Гарри навестил Дамблдор, но подробностей не дождались — прямо посреди разговора в палату заскочил взмыленный Хагрид. Он, не спуская с Гарри глаз, вскользь поздоровался с нами, и, рухнув на ближайший стул, громогласно зарыдал.
— Это все моя вина, — тоскливо завывал он, горестно раскачиваясь и шумно сморкаясь. — Это я по пьяни сболтнул этому чудовищу про Пушка, и вообще… А тебя убить могли. И все из-за яйца проклятого. Гермиона, вон, тоже чуть не погибла, а я… я…
— Хагрид, — растерялся Гарри, — не переживай так. Чего ты убиваешься? Это же Волдеморт. Он все равно бы узнал так или иначе.
— Э… Не произноси его имя, Гарри, — передернулся лесник, вскидывая испуганный взгляд, — беду накличешь.
— ВОЛДЕМОРТ! — во всю глотку упрямо и зло заорал Гарри, и мы все застыли от неожиданности, а за ширму заглянула медичка и недовольно нахмурилась. А Хагрид от шока даже рыдать перестал и только громко икнул пару раз. Но Гарри был сегодня в ударе и не менее пафосно, чем Дамблдор, с жаром продолжил:
— Я встречался с ним. Я видел его лицо и не дал ему украсть камень. И потому Я буду называть его по имени. Я…
— Гарри, а тебе корона не жмет? Не? — воспользовавшись паузой, спокойно перебил его словоблудие, и, прищурив глаза, незаметно кивнул на Гермиону, как бы намекая на его косяк.
Гарри удивленно замолк, поперхнувшись на полуслове, и молча вытаращился на меня — видать, дальнейшую речь забыл. Наступила давящая тишина — всем стало неловко.
— Ой, Гарри, — внезапно отмер Хагрид и стукнул себя по лбу, несколько разрядив атмосферу, — у меня же для тебя подарок. Вот, держи, — протянул он Поттеру книгу, оказавшуюся фотоальбомом. Гарри заметно растрогался, за ним и Хагрид зарделся от смущения от похвалы, и даже Гермиона, сунув нос в альбом, состроила щенячьи глаза и прошептала мне:
— Так мило…
Короче, остаток времени провели на позитиве, пока нас не вытолкала Помфри.
В тот же день, ближе к ужину, меня перехватил Снейп.
— Уизли, за мной, — коротко приказал он, проходя мимо, и размашистым шагом, не сбавляя скорости, направился в свой кабинет.
— Я смотрю, вы решили не следовать моему совету, — презрительно скривился он, когда мы сели. Чай он мне не предлагал — видать, я его разочаровал. — Что же, ваша самонадеянность, а вернее, глупость, будет вам дорого стоить.
