Она всхлипнула, утерла нос рукой и выбрала «Титаник» Джеймса Кэмерона. Красивая история. Она любила этот фильм. Прекрасно подано. Не слишком сложно и не скучно. Здесь было все: любовь, ревность, насилие, люди, уверенные, что с ними ничего не может случиться, и не подозревающие, что уже слишком поздно, и, главное, был Леонардо Ди Каприо. Ей нравился его герой, бедный юноша, одновременно робкий и мятежный. Она мечтала, подобно Кейт Уинслет, раздеться перед ним, под его нежным и внимательным взглядом, и представляла себе, как вдруг в этой роскошной каюте, воплощающей для него запретный мир, сгустится воздух от необычайного сексуального напряжения, но ничего не произойдет, нет, все случится позже, в тишине салона Renault Type СВ de Ville 1912 года выпуска. И это будет чудесно.
Элен больше не плакала. Она протянула руку к выдвижному ящику ночного столика и достала лежавший там на зарядке маленький Womanizer. Закрыла глаза. И на время забыла о конце света.
Александр трое суток не ночевал дома. Он взял с собой запас еды, зарядил айфон и наружный аккумулятор к нему (батарея айфона держала зарядку не дольше нескольких минут), запихал все это в рюкзачок и ушел на пляж, находившийся в четырехстах метрах, на западе острова. На широкой полосе были перемешаны мелкие камешки, осколки ракушек и засохшие водоросли. Там, в ожидании вечера, он навел порядок в своей палатке Quechua, проветрил спальный мешок, уже начинавший попахивать, после чего, скользя взглядом по кобальтово-синим волнам, сжевал горсть черных ягод, сорванных с растения, названия которого он не знал. Ему нравилось их действие: кружилась голова, язык становился неповоротливым, и ненадолго казалось, что все не так уж плохо. Чтобы отбить горечь во рту, он регулярно отпивал по глотку водки. За три дня осушил целую бутылку. Неважно; в том, что отец называл погребом, оставалось еще несметное количество бутылок водки, а также джина, текилы, рома, было там и вино, сотни бутылок, белое, красное, розовое, наливки и настойки, пиво и сладкие ликеры, отвратительные липкие субстанции, к которым никто никогда не притрагивался, даже он. Когда накатывала тоска, Александр закрывал глаза и представлял себе выстроившиеся в ряд бутылки. Это успокаивало. Помогало взять себя в руки.
После своего восемнадцатого дня рождения, полтора года назад, Александр все чаще испытывал потребность в уединении. Во-первых, атмосферу в доме невозможно стало терпеть: невыносима была ненависть, которую питали друг к другу родители, как будто сжигавшая их изнутри, их ссоры — ссорились они не бурно, не шумно, били всегда в шелковых перчатках, как воспитанные люди, — и причуды сестры, которые начинали его пугать. Но было и кое-что еще. Он полюбил приходить на этот пляж, все чаще жевал здесь горькие ягоды, пил водку, прокручивал плейлисты в наушниках Beats Studio — их система поглощения звука изолировала его от мира, — потому что здесь, когда он был один и пьян, воспоминание о Хлое всплывало с такой удивительной четкостью, что казалось, будто она здесь, рядом, он почти мог ощутить тепло ее кожи на своей, вкус ее губ на языке и ее мягкие волосы между пальцами.
Слушать Александр предпочитал записи концертов, ему было без разницы, что поют, больше всего он любил слышать вопли зрителей. Запись Cheap Trick на Будокане в Токио в 1978-м, Queen на «Уэмбли» в 1986-м, U2 в «Ред Рокс» в 1983-м, Portishead в Нью-Йорке в 1998-м, AC/DC на «Ривер Плейт» в 2009-м, Green Day на «Уэмбли» в 2010-м, Triggerfinger в Амстердаме в 2012-м, Arctic Monkeys в «Альберт-холле» в 2020-м, Muse на Олимпийском стадионе в Риме в 2013-м, The Cure в Гайд-парке в 2018-м, Nirvana на фестивале в Рединге в 1992-м, Боб Марли в «Рокси» в 1976-м, Брюс Спрингстин в «Уорнер Голливуд студиос» в 1992-м… Ему так хотелось влиться в толпу, хотя бы раз в жизни. Он мог бы быть на одном из этих концертов с Хлоей, и они с Хлоей кричали бы, вскинув руки, под песни, которые знали наизусть.
