Он и Хлоя поцеловались только один раз, пять с половиной лет назад, за несколько месяцев до того, как мир накрылся окончательно и бесповоротно. Ему только что исполнилось четырнадцать лет, Хлое, которая оставалась на второй год, было почти пятнадцать. Александр влюбился в нее в ту минуту, когда она вошла в класс в первый день занятий. Он очень хорошо помнил, что тогда почувствовал: боль, смешанную с упоением, какой-то парадоксальный восторг, будто бы чьи-то очень нежные и очень красивые пальчики аккуратно вынули сердце у него из груди. Она сама подошла к нему в начале весны, на экскурсии, организованной учителем истории. Села рядом в автобусе, когда их везли в музей старинного искусства. Они немного поговорили о первых признаках катастрофы, которая пока затронула только ряд стран южного полушария, и она спросила, беспокоит ли его это. В ответ Александр повторил слова отца, мол, бояться нечего, такие вещи случаются в странах, где государство несостоятельно, где не умеют правильно руководить. Позже, в полумраке зала, посвященного фламандской живописи, перед картиной, изображающей сцену Страшного суда, Хлоя взяла его за руку.
— А мне от всего этого страшно, — сказала она.
И тут же поцеловала его. А потом, на следующей неделе, в первый раз отключили электричество, и школу закрыли. Он послал Хлое сообщение в мессенджере: «Как ты там? Давай встретимся?» Хлоя ответила, что можно встретиться в конце недели, но на другой день родители объявили ему, что «на всякий случай» они уезжают на остров немедленно, что «волноваться не о чем», что это «только временно», пока «все не устаканится». И они уехали.
Александр больше никогда не видел Хлою. Сегодня он знал, что ее нет в живых. Он не был, конечно, на сто процентов уверен, но видел хронику, когда она до них еще доходила, в первый год. Александр догадывался, что еще много всего случилось с тех пор, как связь оборвалась, много такого, чего он не мог себе представить. И не хотел представлять. Часто на берег острова выбрасывало разные предметы, они валялись на песке маленького пляжа или жалко висели, зацепившись за скалы: пожелтевшие пластиковые бутылки, обугленные деревяшки, ставень от дома. Однажды выбросило целую дверь с уцелевшим номером и именем: «119 — Канетти». Александр задумался, с какой улицы, из какого города, из каком страны принесло эту дверь. Что за жизнь она открывала и закрывала, кто были эти «Канет-ти». Седло от велосипеда, шины, пустой пластмассовый чемодан, куски ткани, кукла без головы, смартфон с разбитым экраном, фантики от конфет, лопата с погнутой ручкой, упаковки от лекарств, всевозможная одежда: пиджак, брюки, обувь; коляска без колес, лейка, старые компакт-диски, компьютерные клавиатуры. Все, что могло проплыть с континентов сотни, а то и тысячи километров, прибивало к острову и выбрасывало на берег, как лохмотья, сорванные с умершего мира. Поначалу Александр с сестрой собирали все это и уносили на свалку за домом, туда, где полагалось складывать не подлежащие утилизации отходы, но потом им это надоело, и теперь они не обращали внимания на вещи, валявшиеся там, куда их вынесло. Все равно океан рано или поздно снова поглотит их.
Эти три дня в одиночестве на пляже были прекрасными днями; благодаря черным ягодам, благодаря водке, благодаря музыке, наложившейся на хмель, тоска немного ослабила хватку и жить стало чуточку легче. Он играл с воспоминаниями о Хлое, листал их как книгу, которая не приедается, сколько ее ни перечитывай. Смотрел на морских птиц, паривших высоко в небе. Что они видели, пролетая над континентом? Александр не пытался об этом думать, ему было легче представлять мир вокруг острова абсолютной пустотой, ничем, чистым до стерильности. Ночью сквозь прорезь палатки он смотрел на луну, и ему казалось, что она усмехается, ночное светило взирало на человечество, которое никогда больше до него не долетит и навсегда оставит его в покое. Иногда в ночном небе мелькал спутник: светящаяся булавочная головка, никому больше не нужная, бесшумно скользила по темному полотну космоса как память о необычайном достижении, канувшем на веки вечные.
Через три дня на пляже кончились припасы: есть было нечего, водки не осталось, а наружный аккумулятор айфона разрядился. Александр отправился домой. Он рассчитывал провести там пару дней, принять душ, простирнуть белье и зарядить батарею. А потом вернуться на пляж.
С водкой.
Спортивный зал занимал подвальное помещение. На площади сорок квадратных метров было все для полной фитнес-программы: скамья для жима лежа, набор гантелей от трех до тридцати пяти килограммов, шкив (очень полезно для разработки спинных мышц и трицепсов), тренажер для ног, беговая дорожка, велосипед и гребной тренажер.
