Но Шон не слушает. В нем восемьдесят пять килограммов чистой американской мускулатуры, развитой благодаря полезным овсяным хлопьям на завтрак и говядине на обед и ужин. Притиснув Кристел к стене, он спускает с нее джинсы с лайкрой и властно овладевает ею. И только тут зритель видит, что Кейла, спрятавшись в темном углу, снимала всю сцену. Кадры выложены в «ТикТок», ими делится весь колледж. Кристел называют нехорошим словом bitch, шлюха (иначе разве пошла бы она на свидание с парнем ночью, заголив пузо по самое некуда и напялив топ в облип на свою грудь размера С? Конечно нет!). В конце серии бедная Кристел покидает штат на ржавом пикапе отца. Эта последовательность событий (Кристел задирала нос, Кристел втоптали в грязь) возбуждала Жанну до крайности. Поначалу она сама не понимала, почему это на нее так действует, а потом пришла к выводу, что греет ее идея власти: захватить власть, удержать власть и властвовать любой ценой.
Это она и сделает, когда наконец вернется домой: она не будет больше примерной девочкой, папиной и маминой дочкой, нет, она станет тираном и будет одновременно очаровывать и держать в страхе.
Фред знал, что только он один заботится о содержании и обустройстве. Александр иногда помогал ему немного с каким-нибудь ремонтом: заменить солнечную панель, смазать заевший шарнир, прочистить фильтр в цистерне и тому подобные мелочи… Но Жанну он больше ни о чем не просил. Она так откровенно выказывала нежелание что-либо делать, что это всякий раз приводило его в бешеную ярость. Два года назад, когда он попросил ее подновить бетонные стыки между плитками мощеного двора, она сделала это с явной неохотой, надувшись, и они так поссорились, что Фред вышел из себя. Он схватил дочь за руку, стиснул до боли, какую-то долю секунды ему хотелось ее ударить, но вмешалась Элен. А что было бы, ударь он дочь? В какую спираль этот жест увлек бы его семью? Он понятия не имел, но нутром чувствовал, что это опасно, очень опасно. Может быть, потому что в глубине души именно этого зверства он и хотел, может быть, даже ждал его. Сегодня Фред один выполнял все работы, связанные с содержанием дома. Раз в неделю он совершал, как сам это называл, обход. Обход занимал около четырех часов, за которые он успевал проверить:
— состояние фильтра цистерны;
— состояние солнечных панелей;
— состояние ветряной установки;
— заряд двух батарей системы энергоснабжения и кабель стабилизатора со встроенным трансформатором;
— все краны (всего их было семь) и спуски воды (всего четыре), чтобы убедиться, что нигде нет утечки (иначе пострадали бы запасы воды);
— запасы пищи и гигиенических средств (он знал, что дело бессмысленное, но его это успокаивало).
Подвал был его любимым местом. Там было спокойно, прохладно и царила ватная тишина, едва нарушаемая урчанием холодильников. На четырех сотнях квадратных метров были установлены две морозильные камеры по пятьдесят кубометров каждая, в которых находились уложенные аккуратными рядами всевозможные готовые блюда (пиццы, лазаньи, ризотто, паэльи, утиные ножки — гордость юго-запада Франции, десерты, замороженный хлеб). Было тут и мясо: сотни кур, стейки, телячьи ребрышки, говядина, свинина. Рыба во всех возможных видах, фрукты (яблоки, лимоны, апельсины), овощи (кабачки, порей, шпинат…).
Когда они приехали, было около шестидесяти тысяч готовых блюд. Сейчас оставалось, должно быть, почти пятьдесят тысяч. Фред подсчитал, что из расчета два блюда на человека в день получается две тысячи девятьсот двадцать блюд в год. Вполне достаточно на ближайшие пятнадцать лет. И это не считая того, что нуждается в приготовлении. Не считая тысяч банок консервированных фруктов, овощей, мяса, супов, джемов, к которым никто пока не притрагивался. Не считая, наконец, тонн риса и бобовых (чечевица, красная и белая фасоль). Это изобилие нравилось Фреду, оно его успокаивало, он часто повторял про себя: «Запасов у нас на века». Даже если случится поломка в морозильных камерах, есть сменные двигатели (самые простые в установке). И даже если случится тотальная катастрофа, полностью отключится электричество (а для этого надо, чтобы перестали работать солнечные панели, остановился ветряк и сломалась гидроустановка, оборудованная в сотне метров от побережья, с северной стороны, там, где самые сильные морские течения), все равно останутся консервы (придется есть их холодными, но ничего страшного) и бобовые (придется как-то кипятить воду, но что-нибудь сообразим, на войне как на войне). Как бы то ни было, пищи для всей семьи действительно хватит на века.
Фред обшарил кладовку с инструментами, где лежали в ряд в картонных и пластмассовых коробках сменные солнечные панели, запчасти для ветряка и морозильных камер, и отыскал суперклей, аккуратно упакованный вместе с моющими средствами, десятки которых ждали использования.
