Он сжал под столом кулаки, понимая, что вечер испорчен, что душевная атмосфера разбита, как хрустальный бокал, брошенный в мраморную плиту.
— Да, — сказал он, — дети им пользуются, когда возвращаются с прогулки. Жанна или Александр иногда принимают джакузи, чтобы расслабиться.
— Мы же договорились, — напомнил Марко. — Я сказал, что, когда у вас работает джакузи, у нас отключается электричество. Когда они принимают джакузи вечером, мы сидим в темноте и не можем готовить. И с утра то же самое.
Фред кивнул — он пытался, но не мог подавить гнев. Чтобы спасти вечер, он изобразил покладистость.
— Так и есть, — сказал он. И добавил, обращаясь к детям: — Вы слышали? С джакузи покончено!
Позже, когда гости ушли, со стола было убрано и в кухне наведен порядок, Фред поднялся в спальню. Он разделся и подошел к окну. Ночь казалась ему отсутствием всего, мир поглотила тьма. Окно было прямоугольником абсолютной черноты, нарисованным прямо на стене, зияющим провалом, за которым, казалось, не было ничего. Это небытие одновременно пугало и завораживало. Оно манило его, как обещание лучшей жизни, где нет страданий, которые испытывает живое существо, ежедневно натыкаясь на острые углы материальной действительности. Ида и Марко ушли, немного пьяные и развеселившиеся, радуясь этому дню рождения, этому короткому моменту счастья, какого никто из них давно не переживал. Это пошло на благо всем, особенно детям.
Фред обернулся к кровати, на которой Элен спала, казалось, безмятежным сном. Он позавидовал ее спокойствию, ему хотелось бы разделить его с ней. Он подошел и тихонько погладил ее по плечу.
— Я их убью, — вырвалось у него.
Элен застонала и чуть пошевелилась, лежа к нему спиной. Волосы прилипли к ее шее, и Фреду вспомнились водоросли на мокрой скале. Он взял пряди большим и указательным пальцами и заправил их жене за ухо.
— Я их убью, — повторил он, — я убью их сегодня ночью, я знаю, что это ужасно, мне совсем не хочется этого делать, но у меня нет выбора. Мне это пришло в голову, когда я ходил к ним ночью. Но я отогнал эту мысль, это было слишком ужасно.
Дыхание Элен было все таким же ровным, мерным и глубоким, как прибой у берегов острова.
— Сегодня джакузи, но джакузи — это мелочь… А завтра чего они захотят? Мы не знаем. До чего они дойдут в своих требованиях? Мы тоже не знаем. А если они захотят поселиться здесь, захотят отнять у нас дом? Представь себе, что Марко вздумает… что-то сделать с Жанной… Не сегодня, не завтра, но когда-нибудь. Может произойти столько всего такого, чего мы еще и вообразить не можем. Да они и сами не могут вообразить. Неважно, что вероятность этого мала, она не равна нулю. Это принцип предосторожности. Если бы правительства придерживались этого принципа, ничего бы не случилось и мир бы еще существовал. Это урок. Если однажды Ида и Марко захотят причинить нам зло, ничто не защитит нас от них. Я давно это понял, но не хотел себе в этом признаться. Я думаю, что шум, который я слышал ночью, и был этим пониманием, стучавшимся в дверь моего разума, ужасным пониманием, которое хотело до меня достучаться и которое я отказывался слышать.
Элен не издавала больше ни звука, и неподвижность ее была почти полной, только грудь едва заметно вздымалась от дыхания. Фреда подхватила волна любви, он наклонился над ней и запечатлел на ее плече поцелуй.
Он вышел из комнаты, спустился в чулан, где хранились инструменты, и взял молоток. Этот молоток он приметил еще несколько дней назад, его поразил агрессивный, почти воинственный вид, который придавал инструменту раздвоенный коготь для извлечения гвоздей: молоток был марки Stanley и весил не меньше полкило, ручка и головка были литые, из темной стали, а по ручке, обтянутой желтым с черным каучуком, шла надпись «Xtreme AntiVibe Rip Claw Hammer». Молоток понравился ему и на ощупь: плотный, тяжелый, но на диво удобный в обращении.
По пути к западному крылу, крепко сжимая в правой руке ручку молотка, он задумался, каким еще способом можно убить Иду и Марко. Ему было бы некомфортно с ножом, он знал, что один или даже несколько ударов ножа не обездвижат противника, надо, чтобы вытекла кровь, на это может уйти время, что даст Марко возможность защищаться и одолеть Фреда. Он мог бы поджечь западное крыло, проскользнуть потихоньку в по-прежнему открытую дверь, вылить несколько литров бензина и бросить спичку. Но и тогда у Марко и Иды будет шанс убежать; и потом, огонь может стать неуправляемым, и пожар распространится на дом Фреда. Отравить их — тоже не выход. Это требовало знаний, которыми он не обладал, а ему хотелось по возможности ничего не оставлять на волю случая.
Молоток тоже не был идеальным решением, но Фред думал, что, если нанести сильный удар по голове Марко во сне, тот умрет быстро и, он надеялся, безболезненно. Ида, наверно, проснется, но она вряд ли очень сильна, он убьет ее потом таким же образом.
