Создаётся ощущение некой театральности: главные персонажи вели некие диалоги, а за дверью ждал некто, кто потом и сыграет главную роль в развернувшейся драме…
Возможно, Рокоссовский несколько сместил временные рамки и последовательность событий. На самом деле, как доказали многие исследователи, Жукова в самый пик «бурного разговора» в штабе фронта в Красновидове не было. Он колесил по калужским дорогам и по приказу Сталина пытался выяснить на месте, что произошло с войсками, насколько угрожающа катастрофа и что ещё можно предпринять для главного – защиты Москвы. В штаб фронта он прибыл, когда уже был подписан итоговый документ, своего рода резюме комиссии:
«Москва, товарищу Сталину.
Просим Ставку принять следующее решение:
1. В целях объединения руководства войсками на Западном направлении к Москве объединить Западный и Резервный фронты в Западный фронт.
2. Назначить командующим Западным фронтом тов. Жукова.
3. Назначить тов. Конева первым заместителем командующего Западным фронтом.
4. Назначить тт. Булганина и Круглова членами Военного Совета Западного фронта.
5. Тов. Жукову вступить в командование Западным фронтом в 18 часов 11 октября.
Молотов, Ворошилов, Конев, Булганин, Василевский».
Назначение Жукова на главное направление произошло, конечно же, после консультаций со Ставкой и лично Сталиным. Очевидцы того совещания в Красновидове вспоминали, что Ворошилов и Молотов по ходу обсуждения кандидатур постоянно звонили в Москву.
Козлов отпущения решили не искать. Не те обстоятельства. Да и сами виноваты – не послушали Конева, не отвели вовремя войска. Ещё можно было предложить фон Боку ударить в пустоту, а потом встретить контрударом его марширующие колонны.
После доклада Рокоссовского и ознакомления с приказом Ворошилов, проявлявший на совещании особую активность, смягчился и даже пожал командарму руку; по словам маршала, «выразил всем нам благодарность от имени правительства и Главного командования и пожелал успехов в отражении врага».
Все тогда понимали: главное впереди.
Генерал Жуков вошёл в новую роль мгновенно. Первое, чем был озабочен новый комфронта, – ресурс, которым он располагал. Ресурс оказался скудным. Под рукой в трудный час не оказалось главного – войск.
В этих обстоятельствах все ждали – пойдёт фон Бок дальше, на Москву, или, удовлетворённый успехом классического окружения, увлечётся ликвидацией «котла». Вскоре стало ясно, что – увлёкся. И в Ставке, и в штабе Западного и Калининского фронтов с облегчением вздохнули.
Немцам в октябре 1941 года не хватило того, чем всегда, несмотря на временные поражения, обладали русские. После боёв в районе Вязьмы группе армий «Центр» потребовалась передышка. Отдых. Надо было очистить от осенней грязи шинели и сапоги, пополнить запасы продовольствия, боеприпасов. Починить машины и мотоциклы, чтобы не преодолевать последний переход до Москвы в пешем строю. Пропустить через артмастерские вышедшие из строя орудия и миномёты. Одним словом, немцу необходимо было полное обеспечение. Русские, имей они такой успех на решающем направлении, ломили бы дальше не останавливаясь, без подвоза и машинной тяги. Тащили бы миномёты на горбу, а мины, перевязанные полотенцами, на плечах, имея провианта по горсти пшеницы в карманах шинелей. Именно так потом будут освобождены Сталинград, Белгород, Киев. Так будет взят Берлин. Наставлениям своего соотечественника фон Клаузевица немцы под Москвой не последовали. За что и поплатились. «Преследование противника, – писал фон Клаузевиц, – второй акт победы, в большинстве случаев более важный, чем первый».
Противник переоценил и степень поражения наших войск, и степень боеспособности своих.
Таким образом, либо фон Клаузевиц оказался больше русским, чем немцем. Недаром он был потомственным русским дворянином и во время Бородинского и Вяземского сражений дрался в кавкорпусе Ф. П. Уварова. Либо русские оказались более прилежными учениками гениального военного теоретика с немецкой фамилией.
