— Здравствуй, братишка. Я смотрю, интрига в самом разгаре, — зная о заговоре брата и друга, съязвил Спенсер, тем самым ввергнув в очередной шок заговорщиков. И тогда Джозеф и Лерой поняли, кто на самом деле стоит перед ними и в какое чудовище превратился брат Джозефа, но было уже поздно, и попытка Фелтона как-то напасть и нейтрализовать Спенсера потерпела фиаско. Спенсер с легкостью швырнул в сторону пытающегося вонзить кол в его грудь Лероя. Тот, ударившись об угол книжного шкафа, потерял сознание и упал на покрытый пылью персидский ковер. Спенсер же, не теряя времени, схватил за горло Джозефа и с явной досадой в голосе заговорил:
— Я не думал, что ты настолько глуп. Ты думаешь, что смог перехитрить меня? — сжимая все сильнее и сильнее его горло, говорил Спенсер. Он был полон злобы и ярости, от которой его глаза почернели и налились кровью. Ему хотелось растерзать своего брата за предательства, которые тот совершил, общаясь с Кэтрин. — Когда ты наконец поймешь, что это невозможно? — укусив брата и обратив его против воли, Спенсер связал тело Джозефа цепями и заточил в тот самый саркофаг, который был предназначен для него. Прежде чем закрыть ящик, Спенсер сказал:
— Я не убил Кэтрин. Она жива, — и увидел неопределенность и страх в глазах Джозефа. Он не понимал, верить словам Спенсера или нет. Назло ли ему было это сказано или это все-таки правда. С этими мучениями Джозефу предстояло томиться в саркофаге. Когда он был запечатан с помощью ключа-перстня, Спенсер позаботился о том, чтобы было трудно отыскать его даже при огромном желании, и спрятал саркофаг в отдаленном месте, где найти его было бы сложнее, чем где-либо. Такое место нашлось в секретном подвале старой библиотеки неподалеку от Ватикана.
Кэтрин сидела, привязанная к стулу, посередине комнаты гостиничного номера «Президентский люкс», который снял для своего проживания Спенсер. Пропитанные вербеной веревки обжигали её тело, а ладони были прибиты осиновыми кольями к подлокотникам старинного стула, обитого тафтой, и причиняли невыносимую боль. Поняв, что она не сможет выбраться из номера, и смирившись с тем, что ее ждет неминуемая расправа, которой так грезил Спенсер с того самого дня, как она умудрилась сбежать от него, тогда, в 1865-м, Кэтрин погрузилась в приятные воспоминания, связанные с Ричардом, о тех временах, когда они были счастливы вместе. Как они бегали по саду поместья Джефферсонов, играя в салки, и заигрывали друг с другом. Как Ричард обнимал и целовал ее нежно и робко в висок или щечку, когда догонял. Как она показывала ему свою ночную жизнь и охоту. Как заманивала и играла с выбранной Ричардом жертвой. И как он, преодолевая свой страх, целовал ее окровавленные губы. Единственное, что из этих воспоминаний глодало Кэтрин, — то, что Ричард все это делал под ее внушением. А потом ему и вовсе пришлось позабыть об их времяпрепровождении, иначе он бы выдал ее той ночью, когда Энн и Ричард подобрали ее в лесу у якобы сломанного экипажа. Ей было интересно, сможет ли Ричард полюбить ее без внушения, по-настоящему. Но к ее огорчению, те чувства, которые испытывал Ричард по отношению к ней, были очень далеки от любви. Однако столь приятные воспоминания довольно быстро прервались воспоминаниями из средневековья о том, как Кэтрин превратилась в демона ночи, свободно гуляющего под солнцем.
Расцвет алхимии пришелся на период с IV по XVI век. Это были времена развития не только «умозрительной» алхимии, но и практической химии. Несомненно, что эти две отрасли знания влияли друг на друга, и в этом влиянии присутствовал третий элемент — элемент мистики и колдовства, которым также были увлечены люди того времени. Но и до этого алхимического бума многие практиковали алхимию в подполье, и эта практика не ограничивалась трансмутацией неблагородных металлов, таких как железо, свинец, медь, в благородные (ценные) золото и серебро. Впервые люди услышали термин «алхимия» в IV веке от Юлия Фирмика, астролога, оставившего довольно подробные описания в своих рукописях.
А за двести лет до нашей эры в городе Александрии, который находился в Египте, уже существовала Академия наук, где «священному искусству химии» было отведено особое здание, храм Сераписа — храм жизни, смерти и исцеления. Этот храм разрушили в 391 году нашей эры фанатики-христиане, а кочевники-арабы, захватившие Александрию в 640 году, завершили его уничтожение. И именно там, в руинах почти уничтоженного храма, где-то между 391 и 640 годами Кэтрин стала жертвой неудачного опыта одного фанатика черной магии и алхимика, в результате которого она превратилась в вампира. Это была одна из немногих попыток совместить алхимию с магией. Многие столетия она скиталась по миру в одиночестве, пока не поняла, что может обращать людей в подобных себе. И открыв в себе такие возможности, она с радостью принялась создавать себе компанию.
