Гордеев подошел к горке, выдвинул ящик, который, проскрипев в пазах, пополз наружу, открывая деревянное нутро, где в идеальном порядке сложены пластиковые папки с документами. Уж на что адвокат Волина была аккуратисткой, а такого даже у нее в хозяйстве нет.
Достав все папки, Александр обследовал ящик, даже простукал его дно. Стук был обычным. Деревянным. Совершенно не подозрительным.
– А совсем его достать можно? – спросила Женя.
– Давайте попробуем.
Он дернул посильнее, ящик заскрипел, но не поддался, как будто его что-то держало. На Женин взгляд, это было хорошим предзнаменованием. Гордеев дернул посильнее, еще раз и еще, и, наконец, деревянная конструкция оказалась у него в руках, обнажив углубление внутри. Совершенно пустое.
Женя присела и заглянула внутрь. Ничего.
– Давайте я посмотрю.
Гордеев встал на колени, включил фонарик на телефоне, посветил внутрь. Луч света осветил ровную поверхность выступающей столешницы, на которой совершенно ничего не было. Никаких секретов не хранили и задняя стенка, и нижняя, которую они изучили вдоль и поперек, распахнув дверцы шкафчика и достав из него все хранящиеся там книги. Горка не имела тайника. Женя ошиблась.
Удар по самолюбию, пожалуй, был более острым, чем разочарование из-за того, что им не суждено найти разгадку.
Александр со своей фирменной улыбкой смотрел на ее огорченное лицо.
– Не расстраивайтесь, Женя, вы просто проверили гипотезу. Ничего страшного, если она оказалась ошибочной.
Он начал складывать обратно в нижнюю часть шкафа книги, которые до этого оттуда достал.
Женя присела и начала помогать, поскольку чувствовала свою ответственность за весь этот устроенный в ночи кавардак. Одна из книг невольно ее заинтересовала. Это был сборник стихов Марины Цветаевой в кожаном переплете. Подарочное издание 2015 года. Роскошное и приятно холодящее пальцы. Держа книгу в руках, Женя тихонько погладила ее, и ее укромный жест не остался незамеченным.
– Любите Цветаеву?
– Очень.
– Тогда вам будет интересно посмотреть. От деда осталось прижизненное издание, точнее, первая книга Марины Ивановны, выпущенная в типографии Мамонтова в 1910 году.
Он отложил то, что держал в руках, и открыл стеклянные дверцы верхней части шкафа. Пробежался по корешкам книг пальцами, длинными, очень изящными для мужчины, с аккуратно подстриженными овальными ногтями. Женя так загляделась на его руки, что даже дышать забыла. Прошедшее наваждение вернулось, она снова представила гордеевские пальцы на своей обнаженной груди и чуть не застонала. Никогда ни один мужчина не производил на нее подобного впечатления. Позор-то какой.
Гордеев, впрочем, не замечал ее терзаний.
– Вот, – сказал он, вытащив со средней полки тоненькую книжицу в коленкоровом переплете.
Женя взяла ее в руки, но взгляд ее был прикован к полке, которая отчего-то казалась толще, чем две другие, одна выше, другая ниже.
– Саша, смотрите, – показала она с внезапно охрипшим голосом.
На то, чтобы объяснить, куда именно смотреть, понадобилось не больше минуты. Еще три ушли на то, чтобы освободить полку от всего, что на ней стояло, и вытащить наружу. Гордеев повертел ее в руках. На задней, примыкающей к стене части было отчетливо видно углубление в виде борозды. Гордеев просунул в нее нож для бумаги, и доска полки распалась надвое, открыв взору выстланную сафьяном поверхность, в единственном круглом углублении которой лежала серебряная монета.
«В. М. Константинъ 1. Император и самодержец Всероссийский. 1825 год» было написано на ней.
Нашла-таки. Вот ведь чертова девка!
Гордеев с изумлением, к которому примешивалась гордость, переводил взгляд с Евгении Волиной на обнаруженную монету и обратно. Как она вообще догадалась, что где-то в недрах его дома есть тайник? Нет, ход своих мыслей Женя объяснила, но Гордееву это по-прежнему казалось чудом, граничащим с волшебством.
– Оказывается, мой дед был способен на сюрпризы, – задумчиво сказал он. – Интересно, сколько она стоит?
– Думаю, что дорого, – откликнулась Женя. – По крайней мере, цена должна быть достаточной, чтобы оправдать убийство нескольких человек. В глазах преступника, разумеется, – торопливо поправилась она.
– Это мы сейчас узнаем.
Гордеев включил компьютер, открыл интернет и защелкал клавишами. Спустя три минуты он получил ответ на интересующий их с Женей вопрос. Извлеченная из тайника монета оказалась Константиновским рублем, изготовленным на Петербургском монетном дворе в небольшом количестве во время декабрьского междуцарствия 1825 года.
Доподлинно известно о пяти монетах с надписью на гурте и трех с гладким гуртом, сохранившихся до нашего времени. Три из них находятся в Эрмитаже, Государственном историческом музее и Смитсоновском институте в Вашингтоне. Остальные растворились в частных коллекциях. Особенность Константиновского рубля заключалась в необычной истории его создания.
