— Да нет, одному выпустил кишки, а другого растоптал конем. Жильбер, я так устал, что, как пьяный француз, не могу стоять без опоры. Дай руку, а то упаду и опозорюсь перед всем лагерем.
Юноша вышел, держась за плечо друга, и заговорил не раньше, чем они добрались до их маленького шатра и он смог растянуться на тюфяке.
— Как жаль, что там не было Эдгара, — сонно заметил он. — Ему бы это понравилось больше, чем мне.
— Наверняка тебе все это тоже нравилось, пока происходило, — констатировал Жильбер.
Рауль уже закрыл было глаза, но при этих словах вновь открыл их и посмотрел на друга, прислушиваясь к себе.
— Да, нравилось — кое-что. Но остальное было ужасно. Многие французы не успели надеть доспехи, потеряли оружие, поэтому их просто порубили в клочья, а некоторые бросались в пламя, чтобы умереть. Тебе бы это не понравилось. Тебе бы не понравилось также слышать детские и женские вопли. Там был один маленький ребенок… он голенький выбежал из дома и… О да!.. Это война, но я бы хотел, чтобы это был не наш ребенок.
— Если бы победили французы, то погиб бы не один нормандский щенок, — резонно заметил Жильбер.
— Конечно, и я счастлив, что мы отомстили. Французы жгли и грабили все, что попадалось на их пути по дороге на Мортемар. — Его веки от слабости смежились. — Их ненавидишь, но когда смотришь, как они умирают, то волей-неволей сердце разрывается от жалости.
Он снова открыл глаза.
— Кажется, мои братья были правы, надо уйти в монастырь, когда все закончится, — заметил он и, повернувшись на бок, мгновенно заснул.
Рауль был единственным, кто спал этой ночью.
Когда над горизонтом посветлело, лагерь французов был разбужен звуком рога, пронзительно раздавшимся в тишине. Стража, прислушиваясь и удивляясь, покрепче сжала копья. Рог протрубил снова и снова. Казалось, трубач был рядом, хотя и скрытый утренним туманом. С тюфяков с трудом поднимались головы, люди выкарабкивались из постелей и удивлялись, что случилось: нормандцы, что ли, напали? Граф Неверский, потревоженный неожиданным беспорядком, вышел из шатра, накинув мантию поверх тонкой туники.
— Это рог, лорд, — пояснил один из стражников. — Кто-то приблизился к нашим позициям. Вон, смотрите! Что там такое?
Фульк из Ангулема подошел, покачиваясь со сна, в наспех натянутых штанах.
— Что случилось? — раздраженно поинтересовался он, но был остановлен жестом руки Невера.
Вновь прозвучал трубный сигнал, завершившийся торжественным тушем.
— Кто бы там ни был, но он вон там — на том холме, — пробормотал Невер, напряженно всматриваясь в очертания пологого склона, проглядывающего сквозь туман.
Пронзительный голос разорвал тишину.
— Я — Ральф де Тоени, — услышали французы. — Я принес вам известие.
Ропот прошел по лагерю. Невер подался вперед, пытаясь проникнуть взглядом сквозь туманную мглу. Ветерок колыхал туман над холмом, и сквозь него в призрачном свете можно было различить силуэт всадника. Его голос доносился весьма отчетливо:
— Запрягайте телеги с повозками и отправляйтесь в Мортемар забрать своих мертвецов! Французы бросили вызов нашим рыцарям, так пусть оплакивают свою наглость! Брат короля, Юдас, сбежал, Ги де Понтье захвачен, остальные либо убиты, либо в плену, либо разбежались. Герцог Нормандии сообщает об этом королю Франции!
Речь закончилась взрывом издевательского хохота. Что-то трепетало на конце пики вестника, казалось, это была хоругвь. Он развернул коня и исчез во мгле так же внезапно, как появился, а топот тяжелых копыт быстро поглотил туман.
Несколько французских солдат бросились к тому месту, где только что был всадник, в напрасной надежде схватить герольда, но их фигуры затерялись в рассветной мгле, а один из них вдруг истерически заорал.
Невер подпрыгнул.
— Что это? — воскликнул он, содрогнувшись перед новой неизвестной угрозой.
Закричавший солдат был бледен от страха.
— Из-под моих ног только что выпрыгнул заяц, милорд, и перебежал дорогу. Плохая примета, очень плохая! — сказал он, дрожа от страха, и перекрестился.
Солдаты, объятые благоговейным ужасом, сбились в кучу, над лагерем нависла пронизанная страхом тишина.
Солнце стояло высоко в небе, когда Рауль выбрался из шатра и тотчас попал в суматоху поспешных сборов. Он зевнул и направился к шатру герцога, чтобы узнать последние новости. При Вильгельме находились самые знатные бароны, а один из них, Хью де Монфор, судя по запыленной одежде, только что прибыл с каким-то известием.
— Так что же? — не терпелось Раулю де Гранменилю, стоящему недалеко от выхода.
— Король уже отступает, — с облегчением выдохнул Гранмениль. — Ральф де Тоени передал ему сообщение, а де Монфор говорит, что французы свернули лагерь и идут на юг.
— Храбрый король! — фыркнул Рауль.
Он протолкался к Вильгельму как раз вовремя, чтобы услышать, как Тессон де Сангели умолял того:
— Разрешите напасть на арьергард, ваша милость! Мы быстренько управимся, обещаю.
