– Хуже другое, – внимательно посмотрел на жену Соколовский. – Тот, кто деда твоего… – он многозначительно кивнул головой. – Он тут, среди нас. В деревне до сих пор живет. Когда ты икону забирала… Вспомни…
Марийка обескураженно замолчала, медленно села на стул…
– А теперь еще и золото достали…
– Достали, – кивнул майор. – И скорее всего, пока мы его из деревни не вывезли, он попытается…
– А как он узнает? – встрепенулась Мария.
– Ой, – скривился Никитич, – Маш, это же деревня!
Эта фраза в половине случаев объясняла все. Во второй половине – наталкивала на правильное объяснение.
– Получается, мы все в опасности? – тихо прошептала Мария, оглядываясь на сыновей.
– Да я вот думаю, не отвезти ли вас в город, – пробубнил себе под нос майор.
И тут в их дверь постучали!
– Хозяева! Марийка! Андрей Никитич! – позвал Соколовских хрипловатый мужской голос с крыльца.
Никитич выглянул.
На веранде стоял горемыка-рогоносец. Тот самый, от жены или, скорее, от дробовика которого убегал Казанова – Митяй.
– Чего случилось, Иван Сергеич? – нахмурившись, спросил майор.
– Да у меня тут проблемка деликатная, – мужик лет пятидесяти вздохнул и потер сильно расцарапанное лицо.
.
– Деликатная, говоришь? – сквозь зубы процедил Никитич. – А что у тебя с лицом, Иван Сергеич?
Мужик побагровел, нахмурился, дернул кончиком носа.
– А ты так и будешь меня на пороге держать? Или все же пустишь, майор? – с вызовом спросил он и странно переступил с ноги на ногу.
Никитич, словно нехотя, отступил вглубь коридора, пропуская соседа.
– Иван Сергеич? – удивленно воскликнула Марийка, сразу же оценив следы чьих-то когтей на его лице.
– Марий, – замялся мужик. – Нет ли у тебя чего от живота? – он так жалобно скривился, что, кажется, даже сидящий на пороге Рыжий ему поверил.
– А что с животом? – сразу стала серьезной Марийка.
– Да… – жалобно протянул мужик.
Тут же бросил недоверчивый взгляд на Никитича…
Но, видимо, сил терпеть уже не было…
– Марий, с горшка уже пятый день не слазию… Уже и крахмальчику выпил, и… – он горестно вздохнул. – Видать, Зойка моя, когда уходила, что-то в еду насыпала.
– Зойка? – округлила глаза деревенская знахарка. – А она…
И тут же замолчала, увидев насупившегося соседа…
– А вот это все… – она обвела свое лицо указательным пальцем. – Это тоже Зойка?
Иван Сергеич только шмыгнул и гордо отвернулся. Молча.
– Так, – скрестил руки на груди Никитич. – А твое ж поле рядом с Сашкиным? Да?
– Ну… – ничего не понимая, посмотрел на Андрея Иван Сергеич.
– Так это ты Митяя пять дней назад голышом по деревне гнал? – вскинул брови майор.
– Так, знаете что!.. – в сердцах развернулся мужик.
– Иван Сергеич, стой! – схватила его за локоть Марийка. – Ты погоди, пойдем, я тебе отвар соберу!
– Ты не подумай дурного, – качнул головой Никитич. – У нас просто из-за этого, – Соколовский скривился, – тоже коллизия была!
Иван Сергеич тяжело вздохнул, осуждающе посмотрел на Марийку.
– Ты чего такого удумал?! – возмущенно воскликнула она. – А то я тебе тоже сейчас чего-нибудь подсыплю!
– Да что б вас! Бабы! – выругался мужик.
– Да стой ты, – отмахнулась Марийка. – Давай я тебе хоть смекты дам… В аптечной упаковке! – чуть обиженно, но с хитрецой во взгляде посмотрела она на соседа. – Митяй обещал жениться.
– На ком? – нахмурился Иван Сергеич.
– На Таньке, – хохотнул Никитич.
– О! Хана его причиндалам! – хмыкнул Сергеич. – Она ж, если что, отрежет!
– Она уже почти! – заржал майор, чем, конечно, разрядил обстановку.
Иван Сергеич тоже заулыбался.
И уже почти спокойно пошел следом за Марийкой, которая сунула ему в руки несколько пакетов смекты да шалфей с корой дуба.
– Коли сегодня живот не успокоится, надо будет в город ехать, – строго посмотрела на соседа Марийка. – Пять дней – это много…
Мужик только тяжело вздохнул и, странно согнувшись, побрел восвояси…
– А откуда ты про Митяя-то понял? – спросила мужа Марийка, глядя бедолаге вслед.
– Так у Саньки все сиденье трактора было замазано в чем-то зеленом! – хохотнул Никитич.
– А-а! – протянула знахарка. – Это он на тракторе от Ивана сбегал! – рассмеялась она.
– Ну да! – кивнул Андрей. – А мы с Саньком и мужиками до сих пор разгребаем результаты его покатушек.
Марийка вмиг посерьезнела.
– Ты про царапины его подумал… – она встревоженно посмотрела на мужа.
– Да я уж не знаю, что и думать, Марий! – тяжело вздохнул Никитич. – Идти по деревне и на всех мужиках старше тридцати следы кошачьих когтей искать?
– Подожди! – хлопнула себя по лбу знахарка. – Как же мы забыли! Черт! Все эксперт ваша, – прошипела женщина, которая, хоть Светлану и не видела, но уже ее не любила.
– Чего тебе эксперт? – нахмурился Никитич.
– Да ничего, мы из-за нее про записку деда Вити забыли!
Марийка пулей метнулась на кухню, вернулась с какой-то бумажкой в руках…
– Вот, – протянула мужу. – Монастырь, – прижалась к его плечу, – в Ярославской области…
.
***
А в доме Чибисов ожидалось пополнение.
Только не то, о котором можно подумать!
– Ну ты как раз к детскому гвалту привыкнешь! – улыбался Никитич, хотя взгляд его был серьезным.
Сидели они на кухне Чибиса.
Евген, майор и новоиспеченный отец.