– Девочка! – улыбался он во все лицо, совершенно никого не слушая. – Смотри, какая красавица, – совал всем под нос фотографию сморщенной красной личинки. – Наденькой назовем! Надежда! Мы уж и не надеялись… А она… Наденька, – с теплотой в голосе тянул здоровенный мужик, совершенно не стесняясь выступающих на глазах слез.
– Короче, – Никитич с Евгеном переглянулись.
Аналитик был живой и вполне себе довольный жизнью, чем немало удивил мужиков, но не он сейчас был главной действующей фигурой.
– На-аденька, – глупо протянул Чибис, совершенно их не слушая.
– Я Марийку с детьми к тебе на пару дней поселю! – громко рыкнул Никитич.
– А Лена прям похорошела! У нее так глаза блестят! – отозвался на это Чибис.
Майор с тоской посмотрел на Евгена.
Тот ухмыльнулся, потер щеку.
– Ну и Дашу тогда… Они как раз к Лениному возвращению дом подготовят.
– Гостевые спальни на первом этаже, – не отрываясь от телефона, выдал мужикам Чибис. – Сами только к субботе вернитесь! Праздновать будем!
Мужики тяжело вздохнули, посмотрели на Чибиса серьезными взглядами. Причем Никитич смотрел на него, скорее, как на салагу, а Евген как на бывалого!
Встали из-за стола и пошли по домам.
Им нужно было еще помочь своим женам перебраться к Чибису. Оставлять в текущей ситуации Марийку дома одну Никитич боялся. А у Чибиса, как известно… Да, да… Два контура охраны.
Сами же безопасники собрались уехать ни много ни мало в монастырь.
.
Монастырь возвышался на отдаленном холме, окруженный вековыми корабельными соснами.
Величественно, помпезно и очень неудобно.
Машину следовало оставить у внешних ворот, а потом тащиться километра три еще пешком…
– Хорошо, хоть не в гору, – проворчал Никитич.
Евген тихо усмехнулся.
Они шли мимо теплиц, открытых грядок, каких-то мастерских, пекарен… Было очень похоже, что монастырь, как в стародавние времена, вполне мог закрыть ворота и прожить лет несколько вполне себе изолированно.
И, судя по лицам встречных монахов, они не сразу бы это и заметили.
– Вы не подскажете, где нам найти Сергея… – обратились они к привратнику.
Тот молча махнул в сторону избенки с вывеской “Канцелярия”…
– Нам нужен Сергей… – снова попытался Никитич. – Шурыгин.
На них строго посмотрели и отправили к настоятелю.
– Ему должно быть сейчас лет шестьдесят. Он из Верхних Долов, – бился как рыба об лед Никитич.
– А пошто вы решили, что брата Сергия от служения отвлекать можно? – надменно и величественно спросил настоятель у стены над их головами.
По крайней мере, смотрел он именно туда.
– Да я… Да мы… – побагровел Никитич, подбирая цензурные слова.
– Мы ведем расследование, – Евген достал свою уже просроченную корочку. – Пока негласное, но если сейчас не найдем, за что зацепиться, то будет все по процедуре: опознания, допросы, дознания, повестки…
Евген многозначительно посмотрел на настоятеля.
– Хорошо, – недовольно промямлил тот. – Я передам брату Сергию…
Мужчин отвели в помещение, служившее, видимо, в монастыре столовой.
Даже подали свежеиспеченный хлеб, мягкий, ароматный.
Толстый улыбчивый монах в переднике предложил им чаю или компота.
Извинился, что все простое. Пост же Великий, дескать.
Мужчины вздохнули и решили хоть так скрасить ожидание.
Впрочем, чашки их еще не успели опустеть, когда за столом напротив них появилась тень.
По-другому и не скажешь.
Бледный, закутанный в черное человек, посмотрел на них отрешенным взглядом.
– Сергей Шурыгин? – всмотрелся в это лицо Никитич, силясь найти хоть какое-то сходство с другими Шурыгиными, которых знал по деревне.
– В миру меня звали так, – монотонно отозвался монах.
– Меня Андрей зовут, – протянул ему руку Соколовский.
Монах удивленно на него посмотрел. Никитич смутился и руку убрал.
– Андрей Соколовский, – снова начал он. – Может, помните, бабушка моя жила на Садовой, ближе к полю… Рядом с Синициными, – майор прищурился.
При упоминании Марийкиной фамилии монах чуть вздрогнул, напрягся.
– Что привело тебя в нашу обитель, Андрей Соколовский? – абсолютно равнодушным голосом поинтересовался брат Сергий.
– У нас вот какое дело, – совсем растерявшись, начал майор. – Петра Синицина нашли, – он внимательно посмотрел на лицо монаха, напоминающее маску. – В болоте, – уточнил Соколовский. – Он пролежал там как раз лет тридцать, – Никитич прищурился.
Брат Сергий замер.
Кадык на его шее дернулся, брови чуть придвинулись друг к другу…
– Буду молиться за упокой его души, – прошептал наконец он.
– А вы не могли бы, брат Сергий, нас просветить о событиях тридцатилетней давности? – аккуратно начал Никитич. – Чтобы не пришлось больше ни за кого молиться за упокой… А то тот, кто Петра в болото отправил, похоже, жив-здоров… Преспокойно себе поживает где-то… Рядом с нами… – подчеркнул последнее майор.
– То, что было, то давно прошло, – очень тихо проговорил брат Сергий. – Не мне судить и тем более осуждать, Андрей. Господь милостив. Грехи прошлого пускай останутся между людьми и Богом. Я молюсь за всех вас: и за тех, кто ушёл, и за тех, кто остался.