| Every ten minutes trains made up of goods vans, passenger carriages of different classes and even tank-trucks kept arriving at Alexandrovsky Station with fear-crazed folk clinging to them, and Tverskaya-Yamskaya was packed with people riding in buses and on the roofs of trams, crushing one another and getting run over. | На Александровский вокзал каждые десять минут приходили поезда, сбитые как попало из товарных и разноклассных вагонов и даже цистерн, облепленных обезумевшими людьми, и по Тверской-Ямской бежали густой кашей, ехали в автобусах, ехали на крышах трамваев, давили друг друга и попадали под колеса. |
| Now and then came the anxious crack of shots being fired above the crowd at the station. That was the military detachments stopping panic-stricken demented people who were running along the railway track from Smolensk Province to Moscow. | На вокзале то и дело вспыхивала трескучая тревожная стрельба поверх толпы - это воинские части останавливали панику сумасшедших, бегущих по стрелкам железных дорог из Смоленской губернии в Москву. |
| Now and then the glass in the station windows would fly out with a light frenzied sob and the steam engines start wailing. | На вокзале то и дело с бешеным легким всхлипыванием вылетали стекла в окнах, выли все паровозы. |
| The streets were strewn with posters, which had been dropped and trampled on, while the same posters stared out from the walls under the hot red reflectors. | Все улицы были усеяны плакатами, брошенными и растоптанными, и эти же плакаты под жгучими малиновыми рефлекторами глядели со стен. |
| Everyone knew what they said, and no one read them any more. | Они всем уже были известны, и никто их не читал. |
| They announced that Moscow was now under martial law. | В них Москва объявлялась на военном положении. |
| Panicking was forbidden on threat of severe punishment, and Red Army detachments armed with poison gas were already on their way to Smolensk Province. | В них грозили за панику и сообщили, что в Смоленскую губернию часть за частью уже едут отряды Красной армии, вооруженные газами. |
| But the posters could not stop the howling night. | Но плакаты не могли остановить воющей ночи. |
| In their apartments people dropped and broke dishes and vases, ran about banging into things, tied and untied bundles and cases in the vain hope of somehow getting to Kalanchevskaya Square and Yaroslavl or Nikolayevsky Station. | В квартирах роняли и били посуду и цветочные вазоны, бегали, задевали за углы, разматывали и сматывали какие-то узлы и чемоданы, в тщетной надежде пробраться на Каланчевскую площадь, на Ярославский или Николаевский вокзал. |
| But, alas, all the stations to the north and east were surrounded by a dense cordon of infantry, and huge lorries, swaying and rattling their chains, piled high with boxes on top of which sat Red Army men in pointed helmets, bayonets at the ready, were evacuating gold bullion from the vaults of the People's Commissariat of Finances and large crates marked | Увы, все вокзалы, ведущие на север и на восток, были оцеплены густейшим слоем пехоты, и громадные грузовики, колыша и бренча цепями, доверху нагруженные ящиками, поверх которых сидели армейцы в остроконечных шлемах, ощетинившиеся во все стороны штыками, увозили запасы золотых монет из подвалов народного комиссариата финансов и громадные ящики с надписью: |
| "Tretyakov Gallery. Handle with care!" | Осторожно. Третьяковская галерея |
| Cars were roaring and racing all over Moscow. | Машины рявкали и бегали по всей Москве. |
| Far away in the sky was the reflected glow of a fire, and the constant boom of cannons rocked the dense blackness of August. | Очень далеко на небе дрожал отсвет пожара и слышались, колыша густую черноту августа, беспрерывные удары пушек. |
