– Откуда же ты об этом узнал? – удивился Берке-хан. – Неужели люди коназа Ромэнэ приходили к вам из своих лесов и болот?
– Князь Роман Михалыч – мой родной дядя! – смело сказал Глеб Белозерский. – Он есть брат моей матушки. Вот поэтому мы поддерживаем друг с другом связи. Когда мой дядюшка вернулся с той войны, он прислал к моему брату, князю Борису, в Ростов, своего гонца, который и рассказал нам об этом. Мы очень обрадовались, что его дружина помогла твоему полководцу и досадила той ненавистной Литве. Из-за этого вот уже целый год стоит тишина в нашей земле. Этот литовец, князь Миндовг, напугавшись твоего наказания за вторжение литовцев в новгородские земли, решил лучше воевать с немцами, чем снова вызвать твой гнев.
– И, тем не менее, он снова вызвал мой великий гнев! – усмехнулся ордынский хан. – Правда, теперь не вторжением в мой улус, но просьбой коназа Алэсандэ. Мы бережем своих подданных и защищаем их, когда надо! Если вы смирны и покорны, то и мы добры к вам и ласковы!
Князю Даниилу не спалось. Он долго лежал на своей большой теплой кровати рядом с молодой, сладко почивавшей женой, которая и не подозревала о бессоннице своего супруга.
– Вот ведь умудрился жениться на старости лет, – думал Даниил Галицкий. – Уж и глаза едва видят, а нет душе утешения! Что прежняя покойная супруга, что нынешняя молодая – одного поля ягоды! Пригодны лишь для постели, а не для сердечной дружбы…
Даниил Романович, овдовев, недолго сохранял верность памяти скоропостижно скончавшейся еще не старой жены Анны. Поссорившись с литовским князем Миндовгом после очередного успешного набега на ятвягов и литовцев, великий галицкий князь не устоял перед предложением литовской знати породниться с их князьями, Тевтиллой и Эдивидом. Брак с сестрой этих знатных литовцев, враждовавших с Миндовгом, должен был усилить галицкого князя. И вот литовская знать, возглавляемая братьями-князьями, прибыла в русский военный лагерь.
– Берешь, русский князь, эту девицу? – вопросил князь Тевтилла по-русски, но с сильным чужеземным акцентом. – Она – наша сестра и хоть еще молодая, будет твоей верной женой! Это будет залогом нашей вечной и нерушимой дружбы!
Князь Даниил окинул взглядом сероглазую красавицу. Высокая, стройная, с округлым лицом и изящными белесыми бровями…Тонка в поясе и одета в белоснежный домотканый сарафан, расшитый красными нитями и разноцветным бисером. На ногах – маленькие красивые сапожки. Волосы, ослепительной белизны, густые, непокрытые, свисают серебряными струями за плечами девушки, едва ли не до самой земли.
– Как тебя зовут, девица? – промолвил с необычной для его возраста и положения дрожью в голосе стареющий князь Даниил.
– Ядвига, – ответила, улыбнувшись, девушка. – Меня сюда привезли мои братья, чтобы я поглядела на тебя, русский князь, – добавила она на хорошем русском языке, в котором едва слышался мягкий, с некоторым присвистом, акцент. – Вот я и увидела тебя…
– А ты пойдешь за меня замуж? – неожиданно для самого себя промолвил князь Даниил. – Мне сказал князь Тевтилла, что ты назначена мне в супруги! Что ты об этом думаешь? Нравлюсь я тебе или нет?
– Никто у нас не имеет права силой выдавать девицу замуж, – громко, чтобы слышали все окружавшие галицкого князя знатные люди, ответила красавица, – даже мой дядя, великий князь! Но, я думаю, этого не случится, – она пристально вгляделась в вытянувшееся и посуровевшее лицо Даниила Романовича. – Я пойду за тебя, русский князь! Ты мне нравишься как своим приятным видом, так и душевной речью!
– Я – вдовец, Ядвига, – растерянно пробормотал, не ожидавший такой смелости от молодой девушки, князь Даниил, – а ты еще дитя…Будет ли наш брак радостен для тебя, а не в тягость? Да и наши русские порядки могут быть тебе не по душе. Придется принимать православное крещение и новое имя, как это положено при венчании нехристианки…
– Ну, и что, если вдовец, – усмехнулась молодая литовка, – и седина видна в бороде! Муж от этого только приятнее! Что мне сопливые мальчишки! Мы, свободные девицы, выбираем себе настоящих мужей! Чтобы они были первыми не только на поле битвы, но и не знали усталости на брачной постели! Как говорят в народе: старый конь борозду не портит, но бережно и долго пашет землицу!
– Вот так девица! – мысленно воскликнул Даниил Галицкий. – Смелая, прямодушная! Такая годится в княгини!
– Ну, что, мои бояре и верные слуги, – обратился он к знати и воинам, – вам нравится эта красивая литовка?
Галицкие бояре оцепенели от слов княжеской невесты: такая нескромность была неслыханной! Они безмолвно стояли и тупо переглядывались.
– Уж так, батюшка Даниил Романыч, – громко сказал вдруг вставший со скамьи у накрытого яствами длинного пиршественного стола брянский князь Роман. Он быстро подошел к молодой литовке и вгляделся в ее лицо. – Эта девица красивая и статная! Но вот, что у нее в душе, сердце или камень? Ее слова резкие и нескромные, но, как я вижу, не противны их обычаям…Но будете ли вы ладить, если она окажется строптивой?
