– А как же твоя сестра? Она тоже туда придет? А мой брат Олег? И у них там свиданье? – покачал головой старший княжеский сын. – Мы с ними не встретимся?
– Нет, княжич, – улыбнулась девушка. – Кветана еще не доросла до этих серьезных игр. Это не для нее. А вот княжичу Олегу пора побывать на Купаловом веселье. Позови его туда! Пусть погуляет, порадуется. А может, и найдет себе там зазнобу…И получше Кветаны…Да и сам ты, княжич Михаил, посмотришь на наших брянских девиц и узнаешь, какая тебе по сердцу!
– Я уже знаю, – промолвил, снова приходя в волнение, княжич. – Не надо мне равнять кого-то с тобой…Однако мой братец Олег не придет на то веселье, как его не зови…Он больно набожен! Купала для него не Бог, а языческий бес!
– Господи, я слышу сверху шаги, княжич! – засуетилась, испугавшись, девушка. – Увидят нас тут с тобой в горнице и, неровен час, что подумают! Иди, княжич, и приходи к тому дубу, о каком я тебе сказала. Никто нам не судья в Купалову ночь, это не здесь, среди белого дня…Хоть и называют наши попы и твой брат Олег этот великий день бесовским, но это – древний обычай русского народа! Мы тоже чтим его в Литве, и не только русские, но и литовцы!
– О, княжич Михаил! – воскликнула вдруг спустившаяся по лесенке в нижнюю горницу хозяйка Варвара. – Здравствуй, молодец! С чем пожаловал? Ищешь моего супруга? Однако же, – она насмешливо поглядела на согнувшуюся за прялкой Уладу, – я тут вижу, что ты положил свой глаз на нашу красную девицу, Уладушку! Так, княжич?
– Здравствуй, Варвара Деяновна! – в смущении ответствовал княжич. – Я сюда зашел, да все никак…, – он замялся. – В самом деле, ваша девица хороша, как же ее не заметить!
– Ладно, княжич! – рассмеялась Варвара. – Такие твои годы…Давно пора поглядывать на красных девиц! Авось, наконец, женишься и батюшку своего обрадуешь!
После обеденной трапезы княжич Михаил, отозвав в сторону своего брата Олега, похлопал его по плечу и сказал: – Ну, что, брат, а не пойти ли нам сегодня вечером на Десну и не поиграть ли с девицами в ночь на Купалов праздник?
– Что ты, брат, – перекрестился княжич Олег. – Только бесы и ведьмы веселятся в Иванову ночь! Отец Игнатий говорил, что этот день – богопротивный! Как не бьются наши священники, но все никак не могут отучить простой люд от этого вредного обычая! К тому же, наш батюшка не хочет запрещать этот народный обряд! Мне рассказывал отец Серапион, что батюшка только смеялся, когда они просили запретить бесовские игры! – Зачем раздражать народ? – возражал он. – Весело людям, и пусть они любят друг друга так, как им хочется! Все не запретишь!
– Ну, если сам наш батюшка не осуждает этот праздник, то почему бы нам с тобой не сходить ночью на реку и не полюбоваться красотой молодых девиц? – воскликнул княжич Михаил. – А что может быть красивее телесных девичьих прелестей? Разве не так?
– Не так, брат! – покачал головой княжич Олег. – Только один раз можно видеть девичью наготу – на брачной постели у своей невесты, данной Господом! Надо любить только одну, так установлено Христом-богом!
– Видишь, братец, какой ты у нас святоша! – улыбнулся княжич Михаил. – А сердце у тебя все равно не каменное! Зачем же ты ходишь в терем Ефима и разговариваешь с девицей Кветаной?
– Узнал-таки, брат, – опустил голову княжич Олег, – о моей любви к той девице! Ну, и пусть! Я, брат, люблю Кветану, – он поднял голову и пристально вгляделся в глаза княжича Михаила, – но люблю так, как следует любить по законам нашей православной веры! Я жду, когда батюшка с матушкой расслабятся и будут в хорошем расположении духа, а также, когда ты, мой старший брат, женишься…Я тогда упаду на колени перед ними и буду умолять их, чтобы разрешили нам пожениться! День и ночь я молюсь за это и, думаю, размягчу сердца наших любимых родителей. Ведь у них не камни, а горячие сердца! Вот разрешат они мне жениться на Кветанушке, я буду самым счастливым человеком! А на реку в эту Купалову ночь я не пойду! Это грех! И тебе не советую!
Вечером княжич Михаил, одетый в легкую белоснежную рубаху и длинные серые штаны, вправленные в тонкие, козьей кожи, сапожки, обманув своих бдительных слуг-охранников, спустился, обогнув Петровскую церковь, вниз под гору к большому развесистому дубу. Солнце уже садилось, жара сухого июньского дня спадала. Пахло луговой травой и недалекой рекой.
Михаил стоял под величественным деревом и вглядывался в ближайшую березовую рощу, располагавшуюся между горой и деснинским лугом. До него доносились какие-то голоса, из рощи вился дымок от костра, но легкий ветерок относил и шумы, и дым в сторону – к реке.
Неожиданно кто-то подбежал к княжичу сзади и закрыл руками его глаза. Почувствовав тонкий цветочный аромат, княжич поднял руки и схватил нежные девичьи ладони.
– Уладушка, – выдохнул он, – а я тебя жду…
