Прежде чем я могу сложить произнесенные им слова воедино, воздух рассекает звук кожаного ремня, и менее чем через секунду он ударяется о мою плоть. После первого удара, который служит моим наказанием, все не заканчивается, он неустанно наносит удары ремнем, начиная от середины бедра до спины, все сильнее и быстрее, так, словно настал судный день, и настало время платить за все прегрешения. Я теряюсь в подсчетах где-то между пятидесятым и шестидесятым ударами.
Слезы катятся вниз по моим щекам, шее, груди, лаская мою кожу, прежде чем по ней начнут течь более соленые струи. Сопли стекают по моему подбородку, но я не смею пошевелиться, я абсолютно спокойна.
Я существую отдельно, словно пячусь назад в глубины своего разума. Забираю ту маленькую девочку, которая так сильно полюбила Романа и над которой надругались, и мысленно укутываю ее в мягкое, пушистое покрывало, и прячу ее в самый дальний, самый темный уголок своего сознания, чтобы укачать и погрузить в сон.
Как только девочка спрятана, единственное, что остается от меня, ― пустая оболочка, женщина, вошедшая слегка подвыпившая в этот гостиничный номер, у которой кружится голова, она взволнована и влюблена.
Если он хочет, чтобы я молчала и лежала неподвижно, ― я дам ему это. Я закрылась от него каждой частичкой. Пусть использует содрогания моего сердца и души, а глаза… пусть будут окнами для них.
Он хочет пустую оболочку. Что ж, он ее получит.
Я ничего не чувствую, совершенно. Ни ради него, ни ради своей жизни, ни ради своего существования.
Я ничего не чувствую, когда он говорит, а лишь пристально смотрю в его горящие, словно у маньяка, глаза, в то время как жесткие резкие слова слетают с его губ в маниакальной улыбке.
― Я сказал, ― говорит он, хихикая, что безоговорочно доказывает, что он сам Дьявол во плоти, ― если ты когда-нибудь снова назовешь меня «Роми» ― я сорву кожу с твоей задницы. Что, собственно, я и сделал. А теперь я хочу, чтобы ты сейчас же исчезла с моих глаз долой. Иди и приведи себя, пьяную и гадкую, в порядок. Ты, черт побери, абсолютно противна мне.
Я пристально смотрю ему прямо в глаза, все еще не двигаясь, что заставляет его брови взлететь к линии волос.
― Ты не расслышала меня? Или, наконец, проявляется твое здравомыслие? ПРОЧЬ С ГЛАЗ МОИХ, СЕЙЧАС ЖЕ!
Мой взгляд медленно направляется к двери, которая предположительно ведет в главную спальню, в которой, соответственно, находится главная ванная комната, поэтому я шаг за шагом направляюсь к ней; звук стука моих каблуков по мраморному полу ― единственный звук, эхом отбивающийся о стены номера люкс.
Я начинаю наполнять ванную горячей водой, затем добавляю лавандовое и ванильное масла и засыпаю соль для ванной в испускающую пар воду. Пока я прислоняюсь к стене с телефоном между плечом и ухом, я ощущаю, как кровь ручейками стекает по задней части моих бедер, пропитывая материал чулок, в то время как я расстегиваю застежки на щиколотке каждой из туфель, прежде чем выскользнуть из них, а затем снять окровавленные чулки с каждой из ног. Когда на рецепции отвечают на мой звонок, я говорю совершенно спокойным голосом:
― Да, не могли бы вы отправить перекись водорода, марлю и мазь на основе антибиотика в номер мистера Пейна. Я довольно сильно порезала несколько пальцев, пока пыталась приготовить салат на ужин, и, кажется, случайно порезала их довольно глубоко, потому мне нужно, чтобы вы были так любезны и принесли всего столько, сколько сможете. Благодарю.
Я лишь слегка осознаю, что очень горячая вода обжигает и вызывает волдыри на моей коже, пока я опускаюсь в массивную ванну. Я ощущаю, как моя кожа натягивается, затем чувствую, как появляются волдыри и наполняются серозной жидкостью, пока соль для ванн вонзается в раны, которые оставил ремень Романа, напрочь разрывая кожу. К счастью, я не чувствую боли или ожогов, лишь преобразование, которое возникло в результате телесных повреждений, причиненных как по вине Романа, так и меня самой.
Возможно, он был прав в своем предположении. И мое здравомыслие могло, так и быть, наконец, удачно проявиться.
Я не уверена, сколько времени прошло, пока я «на автомате» мыла волосы и наносила на них кондиционер, прежде чем принять ванну, побриться и отмокнуть. Я так же не уверена, как долго Роман продолжал стучать в дверь ванной комнаты, прежде чем дерево треснуло и он штормом ворвался в ванную.
― ДАВАЙ ВЫМЕТАЙСЯ! СЕЙЧАС ЖЕ, ХИЗЕР!
Я даже не удосужилась отвести свой взгляд от того, как мой палец скользит внутрь и обратно наружу одного из четырех отверстий крана.
― Ты позвонила на рецепцию с просьбой о наборе для первой медицинской помощи, а сама сидишь в ванной, полной окровавленной воды, Хизер, черт тебя побери, выметайся, мать твою, отсюда, сию же секунду, или я…
Мое глубокое хихиканье, исходящее откуда-то из самих глубин, прерывает его речь, прежде чем медленно и методично озвучиваются мои слова, пропитанные цинизмом и сарказмом.
