Вот почему уставшее от «московской брани» литовское войско поспешно двинулось на очередного врага.
Князь Дмитрий Ольгердович вел с собой довольно большой брянский полк: восемь сотен конных копейщиков! Брянцы давно не собирали такое войско. Рассчитывая на сражения с немцами, брянский князь хотел, чтобы его воины приобрели боевой опыт, узнали, как воюют крестоносцы и стали надежным костяком будущей «княжей дружины». А вот под Москвой брянские воины воевали неохотно. Они совершенно бездействовали в сражении на реке Тросне, пребывая в Запасном полку, не занимались грабежами московских сел и волостей и лишь способствовали отходу литовских войск, приняв к себе брянских «беглецов» из осажденной Москвы и распустив вместе с ними слухи о якобы идущей с севера «бесчисленной рати москалей». Отягощенные награбленным добром и пленниками, литовцы предпочли уйти, даже не проверив тревожные слухи. Как оказалось, это было правильное решение, ибо, задержись литовское войско еще дольше в походе, кто знает, как бы поступили коварные немецкие рыцари?
– Нам следует ждать ответных действий Дмитрия Московского! – думал, покачиваясь в седле, Дмитрий Ольгердович. – Как бы он не послал свое войско на Брянск! А мы тут завязнем в войне с немцами…Но мои брянцы не выдадут Москве наш славный город! А мой нагубник Василий – надежный человек!
Князь оставил «за себя» в Брянске привезенного им из Литвы потомка древнего боярского рода, перешедшего на службу литовцам, Василия Михайловича. Боярин довольно легко прижился в Брянске, подружился с брянским боярством и в отсутствии князя ведал всеми делами княжеской семьи. Введенный в боярский совет Дмитрием Ольгердовичем, нагубник Василий «тихо сиживал» в думной светлице и совершенно не вмешивался в споры бояр. Он был человеком не слова, но дела, хотя легко вступал в разговоры с «простолюдинами», когда это требовали обстоятельства. Горожане хорошо знали коренастого круглолицего боярина, часто выезжавшего из городской крепости по «княжим делам». Когда же он слезал со своей крупной серой лошади и, передав поводья коня своему спутнику-слуге, прохаживался по торговым рядам рынка, его часто обступали горожане, приветствуя и принуждая к беседе. Нагубник Василий хорошо знал настроения горожан, обстановку во всем городе и, когда это требовалось, мог без труда предотвратить беспорядки. Поэтому, отправляясь в поход, князь был уверен, что в городе все будет спокойно.
– А если в Брянске все тихо, – решил про себя Дмитрий Ольгердович, – врагам не удастся устроить беспорядки и мятежи против княжеской власти!
– Зачем ты беспокоишь себя мыслями о Брянске, брат? – сказал, очнувшись от полудремы, его брат Андрей Полоцкий. – Неужели ты боишься московской угрозы?
– Нет, брат, – улыбнулся Дмитрий Брянский, поняв, что высказался вслух, – но кто знает, что будет завтра?
В это время князь Кейстут, ехавший впереди, поднял руку. Войско немедленно остановилось. – К нам скачет вестник! – буркнул вечно недовольный Кейстут. – Сейчас узнаем о расположении врага!
В полной тишине к литовскому военачальнику приблизился разведчик, одетый в плотный серый плащ, длинные черные сапоги, с железным шлемом на голове. Соскочив с коня на землю, и держа его за узду, он, низко поклонившись князю Кейстуту, сказал: – Славный князь! Там, за дубовой рощей – лагерь крестоносцев! Их будет около двух тысяч!
– Ладно, могучий воин, – поморщился князь Кейстут и обернулся к войску. – Сынок, Витовтас! – крикнул он – Иди-ка сюда!
От Большого полка, следовавшего в ста шагах от старших князей, отделился рослый, светловолосый юноша девятнадцати лет и подскакал к отцу. Князь Кейстут с улыбкой посмотрел на своего любимца: сероглазый, стройный Витовт был очень похож на мать, но его круглое лицо, алые, очерченные губы и немного удлиненный подбородок достались от отца. – Зачем ты звал меня, батюшка? – спросил Витовт звонким, еще юношеским голосом, в котором прослушивались басистые нотки.
– Нам придется, сынок, сейчас же идти на немцев! – сказал, сразу же приняв обычный суровый вид, князь Кейстут, поправляя правой рукой свой немецкий железный шлем, увенчанный орлиными перьями. – Ты поведешь свой полк посредине всего войска, а сам отойдешь в тыл! За боем надо следить со стороны!
– Почему, батюшка? – едва не заплакал юный Витовт. – Это же позор! Неужели ты прячешь меня от боевых дел? Вон, братец Ягайло, небось, не скрывался за спинами наших воинов во время московского похода! Я же простоял там без дел! И вот сейчас – то же самое! Разве я не воин?
– Не воин, а полководец! – громко сказал за его спиной Дмитрий Ольгердович. – Слушайся своего батюшку! Если простой воин погибнет в бою, его быстро заменят, а товарищи отомстят за него. Но если воины потеряют полководца, погибнет все войско и за него никто не отомстит!
– Надо подчиняться словам батюшки! – мрачно буркнул Андрей Ольгердович. – И передай это Ягайле! Мы не уследили за ним тогда под Москвой, когда он проявил свое ухарство! Ладно, что там было мало москалей…А то бы наш Ягайла парился не один день в черной земле…
