– Я вижу, что ты совсем не боишься меня и вольно разговариваешь! – буркнул княжич. – Это плохо, славный князь!
– Я – служилый князь у твоего батюшки, княжич! – смело сказал, не садясь, Роман Михайлович. – И не вижу причины, чтобы боятся тебя! В этом ты прав! Но ничего плохого в этом не вижу! Великий князь приказал мне встретить тебя, и вот я здесь…Если будет нужно защищать тебя, я всегда готов! А остальное меня не касается!
– Ладно, Роман, – пробормотал княжич Василий, – видно ты в большом почете у моего батюшки, если так возгордился! Но запомни: я – наследник! Время все идет, а батюшка не вечен!
– А я не боюсь! – молвил, глядя прямо в глаза княжичу, Роман Брянский. – У меня крестный договор с твоим батюшкой! Если я стану в тягость, уйду в другое место! Я достаточно прожил на белом свете и не потерплю, чтобы «красны молодцы» унижали меня! Стыдись своих непочтительных слов, княжич, перед самим Господом! – И он склонил свою седую голову.
– Ладно, иди, Роман! – буркнул озадаченный княжич Василий, получив достойный отпор. – И готовь наших людей к завтрашнему дню. Мы отправимся в поход! Сначала – в Новгород, а потом – домой, в Москву!
Так и остался у князя Романа неприятный осадок от этого разговора. – Княжич молод, но крут! – подумал он тогда. – Хорошо, если бы Дмитрий Иваныч пережил меня! Я не буду гнуть колени перед этим Василием!
Вскоре после прибытия княжича Василия в Москву был созван богатый пир. Московская знать весело отмечала спасение великокняжеского наследника, бояре и служилые князья не жалели денег на подарки молодому Василию Дмитриевичу. Князь Роман к тому времени добыл достаточно денег, чтобы купить по этому случаю дорогие вещи и вручить их на пиру. Но его подарки мало чем отличались от прочих: пожилой князь не хотел искать для княжича Василия что-либо особенное.
Он помнил тот пир, радостные крики и здравицы бояр, сам произнес несколько скупых, но вежливых поздравительных слов, и ничем не обратил на себя высочайшего внимания. А как только пир завершился, князь Роман продолжил свою службу в Запасном полку, охраняя покой многолюдной Москвы. Когда же князья Василий и Симеон, сыновья покойного Дмитрия Константиновича, поссорились со своим дядькой Борисом Нижегородским, великий князь Дмитрий поручил Роману Михайловичу созвать Звенигородский и Волоцкий полки и выехать им на помощь. Причин возникшей вражды князь Роман не знал. Говорили, что Василий Дмитриевич Городецкий, вернувшись из Орды, сговорившись с братом, позарился на обширные земли своего дядьки, требуя раздела. Теперь же, когда князь Василий высказал мысль, что Борис Константинович не помог ему в выплате серебра Тохтамышу, князь Роман был удивлен. Он бы не вмешался в разговор братьев, если бы они часто не говорили о жадности своего дядьки. Когда же Симеон Дмитриевич, прихлебнув вина, заявил, что «в этой брани повинен жадный дядька Борис», князь Роман очнулся он раздумий и сказал: – А почему? Неужели он, в самом деле, не дал серебра?! Но люди говорят другое! Накануне твоего освобождения из царской темницы в Орду приехал сын Бориса Константиновича, Иван! Именно после его приезда царь «подобрел» и пожаловал тебя! Зачем обманывать меня? Неужели я – такой глупец или безусый отрок?!
Василий Городецкий, услышав эти слова, даже подскочил со своей скамьи от возмущения. – Так ты не веришь мне, Роман?! – вскричал он в гневе. – Зачем ты тогда привел сюда московские полки, если не хочешь сражаться?!
– Это не моя воля, Василий, – усмехнулся князь Роман, – а приказ великого князя! Если бы дело зависело от меня, я бы не помощь вам оказал, но жестоко вас бы покарал! Как можно идти на войну против своего родного дяди?! Бесстыжие! Лучше бы послали к нему своих людей и со слезами умоляли его о прощении! А своих людей я не поведу на смерть за ваше неправедное дело! И все расскажу великому князю!
В шатре установилась мертвая тишина, но вдруг открылся полог, и в мрачное присутствие вошел седовласый слуга Василия Городецкого. – Славный князь! – сказал он, удивляясь мертвой тишине. – К вам приехал важный боярин от великого князя Бориса! Впускать его?
– Впускай же, Еван, – буркнул багровый от злобы князь Василий, – и немедленно!
Боярин великого нижегородского князя вошел, одетый в легкий польский кафтан, снял правой рукой с головы обшитую куньим мехом шапку и низко поклонился всем присутствующим.
– Здравствуйте, добрые князья Василий, Дмитрий и ты, славный Роман! Здравствуйте и вы, знатные бояре и воеводы! – громко сказал он и, не ожидая ответных слов, добавил. – Наш великий князь Борис прислал меня к вам за миром и согласием! Он готов признать ваши просьбы и поделиться с вами, его племянниками, землей! Он не хочет бессмысленно проливать кровь русских людей! А ты, князь Василий, зря обижаешься на своего дядю! Борис Константиныч готов отдать тебе свой Нижний Новгород! И пусть вам будет судьей сам господь Бог!
