– Здравствуй, славный святитель! – громко сказал князь Дмитрий. – Долгих тебе лет, наш дорогой пастырь! – прокричали бояре. – Да благословит тебя Господь! – пробасили священники. Митрополит что-то сказал брянскому князю, широко улыбнулся и пошел в его сопровождении внутрь крепости в княжеский гостевой терем, где принимались самые знатные гости. Высокие священники, прибывшие с митрополитом, пошли вместе с брянскими священниками в подготовленные для них помещения. Княжеский огнищанин Олег Коротевич со слугами тем временем занимались размещением московских воинов, прибывших с митрополитом. В княжеском «охотничьем» тереме были накрыты богатые столы со всеми яствами, которыми славился хлебосольный брянский князь. Князь и бояре надеялись, что святитель переменит дорожную одежду, а после этого примет пищу. К этому пиру тщательно готовились. Чего только не было за пиршественным столом! И мясные, и рыбные, и растительные блюда. На золоченых блюдцах лежали копченые, жареные и вареные отборные куски медвежатины, кабанины, оленины, зайчатины. Огромные блюда ломились под тяжестью отварных осетров, украшенных ломтиками всевозможных овощей – моркови, свеклы, репы. На середине стола красовались зажаренные целиком цапли и лебеди, жирные гуси и утки. Рядом в глиняных горшочках стояли бесчисленные соусы – от острых до сладких и соленых – подаваемые к мясным и рыбным блюдам. Возле каждого блюда стояли серебряные чаши с отборными грибами – жареными боровиками, солеными рыжиками и груздями. Оба противоположных стола были также уставлены серебряными и золочеными кубками для вин, медовухи и пива. На княжеском же столе, соединявшем столы знати, был виден только большой золотой кубок с вином, но еды на нем совсем не было. Княжеская пища готовилась отдельно от всех и подавалась слугами лишь только тогда, когда сам князь садился за стол. Слуги подносили гостям вина, наполняя их кубки, и стояли за их спинами, ожидая, когда очередной сосуд будет опустошен, чтобы вновь налить туда ароматный хмельной напиток.
Вот уже вся трапезная наполнилась людьми, а святителя все не было. Бояре и священники, усевшиеся за длинные столы, терпеливо ждали, глотая слюну. Наконец, появился и сам князь, занявший свое большое черное кресло. Тут же к нему подбежали слуги с дымившимися свежими блюдами, устанавливая их на небольшой княжеский стол. Дмитрий Ольгердович встал и оглядел собравшихся гостей. Он видел гримасы изголодавшихся бояр, которые, дожидаясь «княжего пира», ничего с утра не ели, надеясь вместить в себя больше изысканных яств.
– Сейчас будет и славный святитель! – весело сказал Дмитрий Ольгердович. – Он не хотел садиться за наш пиршественный стол, поскольку устал с дороги, но наш добрый местоблюститель Исакий уговорил его! Недолго осталось ждать!
Тут же отворилась дверь, и мальчик-слуга, выбежав вперед, громко крикнул: – Знатные люди! Сюда идет наш мудрый святитель!
Вслед за ним два рослых княжеских слуги, богато одетых в лучшие наряды – литовские кафтаны, обшитые серебряными галунами – схватившись каждый за створку двери, распахнули ее настежь и остановились у входа, держа в руках небольшие серебряные топорики, в подражание московским порядкам.
Митрополит, одетый в новые рясу и белоснежный клобук, вошел своей величественной спокойной походкой в пиршественную залу в сопровождении епископа Михаила Смоленского, архимандрита Федора Симоновского и двух служек, благословил сидевших за столами знатных людей и, обойдя столы, занял место на передней скамье, ближе к князю. К нему подсели знатные московские священники. Служки святителя помогли ему перешагнуть через скамью, поддержав старца и приподняв слегка полы его рясы. После этого они заняли последние места на той же скамье. Пир прошел без княжеских скоморохов-музыкантов, ибо принимали в гости высокого священника, однако все остались довольны. Было много тостов, здравиц, славословий в честь гостей-священников, брянского князя и великого князя Дмитрия Донского.
После трапезы все перешли в думную светлицу, где князь, в присутствии своих бояр, побеседовал с митрополитом. Прежде всего, он с интересом выслушал повествование митрополита о поездке в далекий Царьград, а затем узнал, что прибывший из Москвы святитель не собирается ничего изменять и готов утвердить на епископство архимандрита Петропавловского монастыря Исакия, который был назначен местоблюстителем по воле умиравшего епископа Григория. Ответ митрополита успокоил Дмитрия Ольгердовича, и он перешел к другому вопросу.
– Мы озабочены, святой отец, одним неприятным делом! – сказал брянский князь, восседая в своем большом кресле напротив передней скамьи, которую занимали митрополит, смоленский епископ и московский архимандрит. – В прошлом году в Москве ограбили наших купцов! А когда они обратились к властям, им не оказали никакой помощи. Так, Роман Молодой, который ведает порядком и сыском в Москве, ничего не сделал и не выявил преступников! Разве можно так обижать гостей из других уделов?
